Ёрмунганд

Ёрмунганд — (букв. «великанский посох») в скандинавской мифологии мировой змей, одно из трёх хтонических чудовищ, порождённых великаншей Ангрбодой от Локи.

Ёрмунганд живёт в мировом океане, окружая обитаемую землю — Мидгард. Название «змей Мидгарда», по-видимому, свидетельствует о том, что первоначально он был позитивным элементом пространственной системы мира в скандинавской мифологии. Древняя скандинавская легенда повествует о том, что к востоку от Мидгарда — Средней части мира населенной людьми — живет в Железном лесу старая великанша. Она породила многих сыновей-чудовищ. Было предсказано, что они принесут богам несчастье, особенно же опасны гигантский волк Фенрир и чудовище змей Ёрмунганд.

Боги задумали предотвратить эти события. Они бросили змея в глубокое море, окружавшее землю, и решили, что обезопасили себя. Но от судьбы не уйти никому — даже богам. Ёрмунганд вскоре так вырос, что опоясал землю и начал сотрясать весь мир кусая себя за хвост.

В день конца света, гибели богов, Ёрмунганд выбрался на сушу, изрыгая в великанском гневе столько яда, что напитал им и воздух, и воды.

В поэзии скальдов, в «Песни о Хюмире» («Старшая Эдда») и в рассказе «Младшей Эдды» о приключениях Тора в стране великанов Утгарде или Ётунхейме рассказывается о попытке Тора — его главного противника — поднять Ёрмунганд из океана. В последней битве перед гибелью мира Тор и Ёрмунганд снова сражаются, Тор поражает змея, но сам умирает от изрыгаемого змеем яда. Битва Тора и мирового змея была популярной темой изображения на щитах (о чём свидетельствуют так называемые щитовые драпы — особый вид стихотворений скальдов). Этот же сюжет запечатлен на руническом камне на острове Мэн (в Ирландском море). Борьба бога-громовника и змея — важнейший мотив индоевропейской мифологии.

Эхидна

Эхидна — в греческой мифологии чудовищная полу женщина, полу змея, дочь Тартара и Реи, внучка земли Геи и моря Понта, родила множество чудовищ. Её имя буквально означает «гадюка».

Эхидна прекрасна ликом, но ужасна в своей змеиной сущности, залегая в пещере под землёй, вдали от богов и людей. Эхидна — родоначальница чудовищ, рождённых ею от Тифона и Гериона; это — собака Орф, Цербер, лернейская гидра, Химера, Сфинкс. От своего сына Орфа Эхидна родила Немейского льва. Эхидна — хтоническое божество, сила которого, воплощённая в его потомках, была уничтожена великими героями Гераклом, Беллерофонтом, Эдипом, знаменуя победу героической мифологии над тератоморфизмом.

Территория ее обитания это пещеры, Арима, которые указывает Гомер (Илиада, II.783). Когда она напала на олимпийцев, Зевс отгонял ее и Тифона. После победы заключил его под Горой Этна, но позволил Эхидне и ее детям жить, как вызов будущим героям. Она была бессмертной и нестареющей.

Дракон

Дракон — чудовище, которое существует, пожалуй, во всех известных мифологических системах. Воровать и захватывать золото — это его основное занятие. Далее он сваливает награбленное в самый дальний угол своей пещеры и спит на этой кучи. Любит есть людей, а особенным лакомством является для него девственницы. Воюет с гномами из-за их сокровищ и не всегда выходит победителем, так как гномам удается скрыться в подземельях и унести свои сокровища.

Китайские и японские драконы это либо духи дождя — безобидные существа, напоминающие лягушек, живущие в какой-нибудь луже и терпящие издевательства от всякого проходимца; либо нечто виртуальное, наподобие белого дракона, которого невозможно даже представить. В Юго-Восточной Азии драконы в большинстве своем считались добрыми и благодетельными, а для вьетнамцев даже служили символом нравственного совершенства. Особенно разнообразны и многочисленны драконы китайские.

Европейский дракон решительно отличается от восточно-азиатского.  Для европейцев дракон — традиционно носитель злого, порою сатанинского начала. Западноевропейский, в отличие от своего восточноевропейского «коллеги», не умеет дышать огнём и… не летает. То есть, конечно, известно, что он откуда-то прилетел, порой у него даже есть крылья, однако, он ими практически не пользуется, а битва с драконом всегда происходит на земле. Более того,  убить дракона можно лишь бросившись на него сверху.

Вторая странность, отличающая западноевропейского дракона: они не едят и не размножаются. То есть, никто и никогда не видел новорожденного дракона, и никто не застал дракона за едой. Всё свободное от похищения принцесс время дракон проводит, охраняя или преумножая свои сокровища, а девиц похищает или вымогает для каких-то ритуальных целей, ибо они с редкостным постоянством остаются живы-здоровы.

Кровь восточноевропейского дракона всегда чёрная. Она не ядовита (герой иногда трое суток стоит по горло в змеиной крови), а также не смешивается с водой. Кровь западноевропейского дракона, в лучшем случае, причиняет ожоги, а чаще вызывает скорую и мучительную смерть. Согласно одним источникам, эта кровь зелёная, другие авторы утверждают, что она жёлто- оранжевая. Следует особо отметить, что драконья кровь никогда не бывает голубой.

 

Феникс

«В монументальных изваяниях, каменных пирамидах и мумиях египтяне стремились обрести вечность; вполне закономерно, что именно в их стране возник миф о бессмертной, возрождающейся птице, хотя последующая разработка мифа совершена греками и римлянами. Эрман пишет, что в мифологии Гелиополиса Феникс (benu) — это покровитель юбилеев, или больших временных циклов; Геродот в знаменитом пассаже (II, 73) излагает, с оговорками о своем недоверии, первоначальную версию легенды:

«Есть там другая священная птица, которую я видел только нарисованной, и имя ей Феникс. Увидеть ее вживе удается редко, настолько редко, что, коли верить жителям Гелиополиса, прилетает она в Египет один раз в пятьсот лет, а именно — когда погибает ее отец. Ежели по величине и форме она такова, как ее описывают, то ее облик и стать весьма напоминают орла, а перья у нее частью золотистые, частью красные (красно-золотых и огненных тонов). Чудес же о ней рассказывают столько, что, хотя, на мой взгляд, они не слишком заслуживают доверия, я должен о них написать. Дабы перенести тело своего отца из Аравии в Храм Солнца, птица Феникс прибегает к следующему способу: прежде всего она лепит яйцо из мирры, по величине такое, чтобы у нее хватило сил его нести, и потому, пока его лепит, все время пробует на вес, справится ли с ним; затем она выгребает из него середину, пока углубление не вместит тело ее отца, которое она там закрепляет комками мирры (смирны), заполняя ими полость, пока вес яйца вместе с трупом не сравняется с тем весом, когда оно было сплошным; затем, залепив отверстие, кладет яйцо себе на спину и летит с ним в Египет в Храм Солнца. Вот такое рассказывают об этой птице, правда ли это или ложь».

Лет через пятьсот Тацит и Плиний подхватили чудесную историю: первый честно признал, что всякая древность темна, но, судя по легенде, срок жизни Феникса тысяча четыреста шестьдесят один год («Анналы», VI, 28). Также и второй автор занимался продолжительностью жизни Феникса; он отметил (X, 2), что, согласно Манилию, Феникс живет Платонов, или великий, год. Платонов год — это время, за которое Солнце, Луна и пять планет возвращаются в изначальное положение; Тацит в «Диалоге об ораторах» определяет его как двенадцать тысяч девятьсот девяносто четыре обычных года. Древние верили, что по истечении этого огромного астрономического цикла мировая история повторится во всех подробностях, ибо повторятся влияния планет; таким образом, Феникс становится как бы символом или образом вселенной. Для большего сходства стоики учили, что мир погибает в огне и возрождается в огне и что этому процессу не будет конца и не было начала.

С годами механизм рождения Феникса упростился. Геродот упоминает о яйце, Плиний — о червяке, но Клавдиан в конце IV века уже описывает в стихах бессмертную птицу, возрождающуюся из пепла, наследницу самой себя и свидетеля многих веков».

«Предвидя свой конец, феникс сжигает себя в гнезде, полном ароматических трав, но здесь же из пепла рождается новый феникс. По другой версии, феникс умирает, вдыхая ароматы трав, но из его семени рождается новая птица…»

«Миф о Фениксе — один из самых распространенных. К уже упомянутым авторам можно прибавить Овидия («Метаморфозы», XV), Данте («Ад», XXIV), Шекспира («Генрих VIII», V, 4), Пельисера («Феникс и его естественная история»), Кеведо («Испанский Парнас», VI), Мильтона («Самсон-борец», in Fine (в конце (лат.))). Упомянем также латинскую поэму “De Ave Phoentice” («О птице Фениксе» (лат.)), приписываемую Лактанцию, и англосаксонское подражание этой поэме в VIII веке. Тертуллиан, святой Амвросий и Кирилл Иерусалимский приводили Феникса как доказательство воскресения во плоти. Плиний высмеивает терапевтов, прописывающих снадобья, изготовленные из гнезда и пепла Феникса.»

Доби

Доби — в английском и шотландском фольклоре глуповатые фейри, состоящие в родстве с брауни. Их тупость вошла в поговорки и присловья. Пo преданиям, в старину существовал обычай зарывать сокровища в землю и доверять их охрану брауни. Если брауни поблизости не оказывалось, приходилось полагаться на доби: те никогда не отказывались, но им ничего не стоило зазеваться и упустить воришек.

По доброте душевной они вообще могли отдать сокровища первому встречному. Еще доби берутся за любую домашнюю работу, но портят все, что только можно — бьют яйца, проливают молоко и так далее. По некоторым источникам, доби — не столько фейри, сколько духи отвергнутых женщин, которые бродят по людским домам, стараясь доказать, что еще на что-то годятся.

Гримы

Гримы — по средневековым европейским поверьям обитали на всей территории Европы. Чаще всего их можно увидеть на старых кладбищах, расположенных вблизи церквей. Поэтому страшных существ ещё называют церковными гримами.

Эти монстры могут принимать разнообразные обличья, но, чаще всего, они превращаются в огромных собак с угольно-черной шерстью и светящимися в темноте глазами. Увидеть их можно только в дождливую или пасмурную погоду, обычно они появляются на кладбище ближе к вечеру, а также днем во время похорон.

Любимое занятие гримов – наводить ужас на людей. Они часто воют под окнами заболевших людей, предвещая их скорую кончину. Нередко какой-нибудь грим, не боящийся высоты, забирается ночью на церковную колокольню и начинает звонить во все колокола, что в народе считается очень нехорошей приметой.

Во время похорон неподалеку от вырытой могилы можно заметить большого черного пса, внимательно наблюдающего за происходящим. По его внешнему виду некоторые люди предсказывают, куда попадёт душа умершего: в рай или в ад. Мудрый человек никогда не испугается грима, поскольку это существо не сможет причинить вреда.

Жар-птица

Жар -птица — в славянской мифологии огненная птица размером с павлина. Перья ее светят голубым светом, а подмышки малиновым.

О ее оперение можно запросто обжечься. Выпавшее перо еще долгое время сохраняет свойства Жар-птицы. Оно светится и дает тепло. А когда потухнет,  оно превращается в золото. Жар-Птица стережет цветок папоротника.

Согласно русской волшебной сказке, каждое перо её «так чудно и светло, что ежели принесть его в тёмную горницу, оно так сияло, как бы в том покое было зажжено великое множество свеч». Золотая окраска Жар-птицы, её золотая клетка связана с тем, что птица прилетает из другого («тридесятого царства»), откуда происходит всё, что окрашено в золотой цвет. Жар-птица может выступать в роли похитителя, сближаясь в этом случае с Огненным Змеем: она уносит мать героя сказки «за тридевять земель». Сравнительный анализ позволяет предположить древнюю связь Жар-птицы и словацкой «птицы-огневика» с другими мифологическими образами, воплощающими огонь, в частности, с огневым конём-птицей.

Горгоны

Горгоны — женоподобные змееволосые чудовища греческой мифологии. «Вместо волос у горгон — шевелящиеся змеи, все тело покрыто блестящей чешуей. У горгон медные руки с острыми стальными когтями, крылья со сверкающим золотым оперением. От взгляда горгон все живое превращается в камень» — так в своей знаменитой поэме «Теогония» («Происхождение богов») описывает горгон древнегреческий поэт Гесидор (около 700 года до н. э).

Горгоны — чудовищные порождения морских божеств Форкия и Кето, внучки земли Геи и моря Понта. Горгоны — три сестры: Сфено, Эвриала и Медуза. Старшие — бессмертные, младшая (Медуза) — смертная. Горгоны обитают на крайнем западе у берегов реки Океан, рядом с граями и Гесперидами. Отличаются ужасным видом: крылатые, покрытые чешуёй, со змеями вместо волос, с клыками, со взором, превращающим всё живое в камень. Персей обезглавил спящую Горгону Медузу, глядя в медный щит на её отражение; из крови Медузы появился крылатый Пегас — плод её связи с Посейдоном. В мифе о Горгонах отразилась тема борьбы олимпийских богов и их героического потомства с хтоническими силами.

Интересные факты
Остров Сицилия традиционно считается местом, где жили горгоны и была убита Медуза. Её изображение до сих пор украшает флаг этого региона.

На старинных картах звёздного неба Персей традиционно изображается держащим в руке голову Медузы; её глаз — переменная звезда Алголь (бета Персея).

В «Фаусте» Гёте горгона Медуза бродит по шабашу, приняв образ Гретхен (Маргариты), чем смущает доктора Фауста.

Медуза Горгона является знаковым символом для современных феминисток. В частности, они возражают против использования образа невинно убиенной героической женщины в качестве логотипа модного дома Версаче (Медуза Ронданини).

Гиппокамп

Гиппокамп — Hippocampus — в греческой мифологии водные кони из упряжки Нептуна (бога морей) с рыбным хвостом и перепончатыми лапами вместо передних ног с копытами.

В мозаичном искусстве гиппокампы часто изображались, как гибридные животные с зеленой чашуйчатой гривой и придатками. Древние полагали, что эти животные были уже взрослой формой рыбы, которую мы называем «морским коньком».

Эта удивительная лошадь появляется в стихах Гомера, как символ Посейдона, колесница которого была запряжена быстрыми лошадями и скользила по поверхности моря . Более поздние поэты и художники представляли лошадей Посейдона и других морских богов, как гибрид лошади и рыбы.

Морской конь часто использовался в геральдике. Можно встретить гиппокампа и в современной массовой культуре. Он присутствует в книгах о Гарри Поттере и о Перси Джексоне, в мирах игровой системы AD&D, а также в качестве весьма агрессивного монстра — в многопользовательской онлайн-игре «Gods & Heroes: Rome Rising».

Гиппогриф

Гиппогриф — фантастическое животное, придуманное Лудовико Ариосто, гибрид лошади и грифона. Сказочное существо: полуконь, полугрифон, которого Ариосто и другие авторы рыцарских романов давали своим героям в качестве скакуна. Благоприятные качества грифона и крылатого коня сочетаются в его характере «духовного рысака».

Впервые упоминается в романе «Неистовый Роланд» Лудовико Ариосто. Это не совсем серьёзный рыцарский роман, и, видимо, Ариосто придумал животное в шутку. Если помесь грифа и лошади считалась нелепицей, то лучшего средства передвижения в шутливом романе для рыцаря и представить нельзя.

Тем не менее, он повлиял на последующие рыцарские романы, уже вполне серьёзные. С прекращением повального увлечения рыцарскими романами прекращаются, вероятно, упоминания и о гиппогрифах.

Гарпии

В греческой мифологии гарпий посылали в наказание провинившимся перед богами людям. Гарпии отнимали пищу у человека всякий раз, когда он садиться есть, и так длилось до тех пор, пока человек не умирал от голода.

На ряду с наглым отбиранием пищи гарпии распространяли страшное зловоние, которое не всякий мог вынести. Гарпии были дочерьми морского божества Тавманта и океаниды Электры. Они — архаические доолимпийские божества. Число их колеблется приблизительно от двух до пяти; изображаются в виде крылатых диких миксантропических существ — полуженщин-полуптиц отвратительного вида.

Их имена (Аэлла, Аэллопа, Подарга, Окипета, Келайно) указывают на связь со стихиями и мраком («Вихрь», «Вихревидная», «Быстроногая», «Быстрая», «Мрачная»). В мифах они представлены злобными похитительницами детей и человеческих душ, внезапно налетающими и также внезапно исчезающими, как ветер. Близость Гарпий к ветрам сказывается в том, что от Гарпии Подарги и Зефира родились божественные кони Ахилла.

Известна история о том, как Гарпии мучили царя Финея, проклятого за невольное преступление, и, похищая его пищу, обрекли его на голодную смерть. Однако Гарпии были изгнаны родичами Финея, сыновьями Борея — аргонавтами Зетом и Калаидом; убить Гарпий помешала героям вестница Зевса Ирида. Гарпий помещали обычно на Строфадских островах в Эгейском море, позднее — вместе с другими чудовищами в аиде.

Боггарт

Боггарт — в английском фольклоре проказливые фейри. К тем людям, в доме которых живут относятся, как правило, довольно дружелюбно, однако способны на злые проделки и тогда ведут себя точь-в-точь как стуканцы. Боггарты предпочитают бродяжить в одиночку, поскольку между собой не очень-то ладят. Косматые, с длинными желтыми зубами, не слишком далекие, боггарты не пользуются популярностью даже среди фейри. Их любимая проделка такова: прокрасться ночью в спальню, провести холодной, мокрой лапой по лицу человека и сдернуть на пол одеяло.

Боггарты чаще всего напоминают кривых карликов. Их родственниками являются брауни. Считается, что подкова, повешенная при входе, над дверью дома, убережет жилье от проникновения боггарта.

Боггарт так же относится к «дворовым» ворам. Он крадет сельскохозяйственные орудия на фермах. В Северной Англии, верили, что призракам никогда нельзя давать имена, потому что когда им даются имена, то их сила становится очень большой и они не поддаются контролю.

Один из лучших способов избавиться от боггарта состоит в том, чтобы просто попросить покинуть дом и не приходить пока «падубы зелены». Потребуется примерно два сезона, чтобы понять, что падубы всегда зелены и боггарт был обманут.

Обакэ

Обакэ (яп. お化け) и бакэмоно (яп. 化け物) — общее название для монстров, призраков или духов в японском фольклоре. Буквально означает «то, что меняется».

Обычно эти слова переводятся как «призрак», но в основном они относятся к живым или сверхъестественным существам, временно изменившим свою форму, и, таким образом, отличающимся от духов умерших. Тем не менее, иногда термин «обакэ» может использоваться и для призрака — юрэй (яп. 幽霊).

Настоящей формой бакэмоно может быть животное, — например, лисица (кицунэ), енотовидная собака (тануки), барсук, кошка (бакэнэко), — дух растения (например, кодама) или неживой объект, который обладает душой (цукумогами).

Бакэмоно обычно или притворяется человеком или появляется в странной или устрашающей форме. В быту любое необычное появление может быть названо бакэмоно или обакэ вне зависимости от того, верит ли человек, что у существа действительно есть другая форма.

Апоп

Апоп — в египетской мифологии, огромный чудовищный змей, который каждый день пытается пожрать солнце. Каждый вечер, пройдя дневной путь по небу, египетский бог Солнца Ра в Ладье Миллионов Лет подплывает к западным горам, вблизи города Абидоса, где находился по верованиям древних египтян вход в подземный мир — Царство Мертвых. Здесь Ра переходит с дневной Ладьи на ночную. Начинается его плавание по подземному Нилу — не только свой земной мир, но и Царство Мертвых египтяне и представить себе не могли без великой реки.

Гигантский пестрый змей Апоп вьется кольцами, а когда вытягивается, достигает в длину 450 локтей. Это примерно 230 метров. Всеми силами Апоп пытается помешать богу Ра и его свите. Он готов для этого на все, даже выпивает воду подземного Нила до капли. Но Ра с помощью других богов поражает Апопа копьями и мечами и, пронзив каждый изгиб его туловища, заставляет изрыгнуть всю проглоченную воду.

Ночная Ладья проплывает весь путь по подземному Нилу, Солнце-Ра переходит на дневную Ладью и, сияя всему миру, спокойно скользит в ней по небу.

А к вечеру… снова силы света во главе с Солнцем-Ра встретятся с темными силами Апопа, чтобы одержать верх, и вновь возродится Апоп, но вновь Ра вступит с ним в сражение. И так будет без конца, потому что таков закон существования: не может Тьма помешать Свету, не может Смерть не бороться с Жизнью, но победы никому не одержать – Свет и Жизнь неистребимы.

 

Единорог

Единорог, мифическое животное встречающееся во многих мифологических системах (в ранних традициях с телом быка, в более поздних — с телом лошади, иногда козла), именуемое по наиболее характерному признаку — наличию одного длинного прямого рога на лбу.

Единорог символизирует целомудрие, а также служит эмблемой меча. Традиция представляет его обычно в виде белого коня с одним рогом выходящим изо лба; однако, согласно эзотерическим верованиям, он имеет белое туловище, красную голову и синие глаза. Легенды утверждают, что он неутолим, когда его преследуют, но покорно ложиться на землю если к нему приблизиться девственница. Вообще единорога поймать невозможно, но если и удастся, то удержать его можно только золотой уздечкой.

Самые ранние изображения Единорога (как однорогого быка) встречаются в памятниках культуры 3-го тыс. до н. э., в частности, на печатях из древних городов долины Инда — Мохенджо-Даро и Хараппы, представляя собой один из наиболее значимых священных образов. Символ Единорога отражается и в «Атхарваведе» (в мифе о потопе, во время которого Ману привязал корабль к рогу Единорога), и в «Махабхарате». С воздействием этой позднейшей индийской традиции исследователи связывают появление образа Единорога в западноазиатских (ближневосточных) и раннеевропейских мифологических системах.

Греческая (Ктесиас, Аристотель) и римская (Плиний Старший) традиции рассматривали Единорога как реально существующего зверя и связывали его происхождение с Индией (или Африкой). В переводах Ветхого завета с Единорогом идентифицировали зверя ram (евр., «лютый зверь»). Символика Единорога играет существенную роль в средневековых христианских сочинениях, восходящих к греческому тексту «Физиолога» (2-3 вв. н. э.).  Единорог рассматривается как символ чистоты и девственности. Согласно «Физиологу», Единорога может приручить только чистая дева; отсюда — более поздняя христианская традиция, связывающая Единорога с девой Марией и с Иисусом Христом.

Сюжеты, связанные с Единорогом, встречаются и в восточном (включая китайский и мусульманский), и в западноевропейском (немецкая сказка о портном и семи мухах) фольклоре. В русских «азбуковниках» 16-17 вв. Единорог описывается как страшный и непобедимый зверь, подобный коню, вся сила которого заключена в его роге.

 

Рогу Единорога, под видом которого в средневековой Европе распространялись бивни китов-нарвалов (именуемых также единорогами), приписывались целебные свойства при лечении различных болезней, укусов змей (по фольклорным представлениям, Единорог своим рогом очищает воду, отравленную змеем) и пр.

Питаются Единороги цветами, особенно любят цветки шиповника и медовой сытой, а пьют утреннею росу. Еще они ищут маленькие озерца в глубинах леса, в которых купаются и пьют, от чего вода в этих озерах обычно становится очень чиста и обладает свойствами живой воды. В русских «азбуковниках» 16 -17 вв. единорог описывается как страшный и непобедимый зверь, подобный коню, вся сила которого заключена в роге. Рогу единорога приписывались целебные свойства (по фольклорным представлениям единорог своим рогом очищает воду, отравленную змеем). Единорог — существо иного мира и предвещает чаще всего счастье.

Символизм: белая окраска единорога сделала его естественным символом чистоты, целомудрия и девственности. Рог единорога был оружием верующего и Христа.

Мифологический единорог был символом галантности с качествами, приличествующими этому статусу, гордому и неукротимому.

Именем Единорога названо экваториальное созвездие (лат. Monoceros). Символ Единорога занимает существенное место в геральдике: он изображался как на династических и государственных (напр., шотландском, а позднее британском), так и личных гербах, в т. ч. в 18 в. на гербах некоторых русских знатных родов, в частности графа П. И. Шувалова, в бытность которого начальником оружейной канцелярии получил развитие введённый на Руси ещё в 16 в. обычай называть «инрогами» («единорогами») артиллерийские орудия (с изображением Единорога).

Виверн

Виверн — геральдическая разновидность дракона с одной парой лап и нетопыриными крыльями.

Это существо считается «родственником» дракона, но у него всего две ноги.
Вместо передней — нетопыриные крылья (крылья летучей мыши). Для него характерна длинная змеиная шея и очень длинный, подвижный хвост, оканчивающийся жалом в виде сердцеобразного наконечника стрелы либо копья. Этим жалом виверна ухитряется резать или колоть жертву, а при соответствующих условиях даже пронзить её навылет. Кроме того, жало ядовито.

Виверн часто встречается в алхимической иконографии, в которой (как большинство драконов) олицетворяет первичную, сырую, непереработанную материю, либо металл. В религиозной иконографии его можно увидеть на картинах, изображающих борьбу святых Михаила или Георгия. Можно виверна также найти на геральдических гербах, например, на польском гербе Лацких, гербе семейства Дрейк или Враждов из Кунвальда.

Гаргулья

Гаргулья — плод средневековой мифологии. Слово «гаргулья» происходит от старофранцузского gargouille — глотка, и своим звучанием имитирует булькающий звук, возникающий при полоскании горла. Первые гаргульи еще XII-XV в. устанавливались около водостоков, в качестве направляющей для воды. Совмещалось полезное, красивое и тайное. В XVIII-XIX веках большинство гаргулий уже заменили свинцовыми водосточными трубами. Утратив полезную функцию, гаргульи превратились просто в элемент декора зданий.

Гаргульи восседающие на фасадах католических соборов представлялись двойственно. С одной стороны они были как древние сфинксы охранными статуями, способными в момент опасности оживать и защищать храм или особняк, с другой стороны, когда их размещали на храмах этим показывалось, что из этого святого места бежит вся нечисть, так как она не может вынести храмовой чистоты. Часто в них воплощали человеческие грехи, от которых пытаются избавиться люди.

Гаргульи изображались по-разному. Не было какого-то единого эталона, как и у сфинксов. Но общие черты, конечно, присутствовали. Например, они могли выглядеть, как обычные большие кошки или собаки, но с особыми острыми крыльями как у летучих мышей, или в виде какого-то человекоподобного беса-демона, так же с крыльями летучих мышей, козлиными рожками или змеиными головами, лебедиными шеями или орлиными когтями.

Крылатость гаргулей была одним из обязательных атрибутов, так как они всегда сидели на крышах или фасадах зданий, довольно высоко и добраться до своих мест обитания, могли лишь с помощью крыльев. Намного реже встречаются некрылатые гаргульи, которых довольно мало.

Самые известные каменные гаргульи «проживают», конечно, во Франции, на готическом соборе Нотр-Дам де Пари (Собор Парижской Богоматери). При чем, они настолько персонифицированы, что некоторые имеют даже собственные имена: Философ, Монахиня и т.д.

Гаргульи, как архитектурное украшение, были вынуты из глубин древности очень известным направлением в искусстве как готика. Именно католические храмы и соборы по всей Европе в готическом стиле были облеплены каменными гаргульями. Подобные статуи считаются непременным атрибутом готического стиля, который присущ только ему. Часто гаргульями украшали обычные особняки и дома. Они в виде конька стерегли здание или сидели около водостоков.

Грифон

Грифон — крылатые чудовища с львиным туловищем и головой орла, стражи золота в разных мифологиях. Грифоны, грифы , в греческой мифологии чудовищные птицы с орлиным клювом и телом льва; они. — «собаки Зевса» — стерегут золото в стране гипербореев, охраняя его от одноглазых аримаспов. Среди сказочных обитателей севера — исседонов, аримаспов, гипербореев, Геродот упоминает и Грифонов (Herodot. IV 13).

Свои грифоны есть и в славянской мифологии. В частности известно, что они охраняют сокровища Рипейских гор. От крика Грифона вянут цветы и жухнет трава, а если есть кто живой, то все мертвыми падают.

Глаза у грифона с золотым отливом. Голова по размеру напоминала голову волка с огромным устрашающего вида клювом в фут длинной. Крылья со странным вторым суставом, чтобы удобнее было их складывать.
В славянской мифологии все подходы к Ирийскому саду, Алатырской горе и яблоня с золотыми яблоками стерегут грифоны, василиски. Кто эти золотые яблочки попробует — тот получит вечную молодость и власть над Вселенной. А саму яблоню с золотыми яблоками стережет дракон Ладон. Ни пешему, ни конному нет сюда прохода.

Грифон был известен еще в Египте 3300 г. до н.э. и является возможно еще более древним. Плини полагал, что Грифон прибыл из Северной России; Аешилус думал, что они произошли в Эфиопии; и Балфинч написал, что их родной страной была Индия. Геродот сказал, что легенды о Грифонах прибыли из Issedonians, который жил вне Уральских Гор.
Аелиэн сказал, что крылья Грифона были белыми, а их шеи расцвечены синими перьями. Когти Грифона были особенно ценны, поскольку считалось что они могли изменять цвет в присутствии яда, поэтому их следовало класть в сосуды для питья правителей.

Поскольку Грифон соединял в себе образ льва и орла (льва считали «Королем животных» и орла «Королем Воздуха»), он был особенно влиятельным и величественным существом.

Классические и геральдические Грифоны — мужского и женского вида. «Мужской» Грифон, названный Кейхонг, в единственной английской геральдическая рукописи, является аномалией, которая принадлежит строго последней фазе английской геральдики.

 

Кот Баюн

Кот Баюн — персонаж русских волшебных сказок, огромный кот-людоед, обладающий волшебным голосом. Он заговаривает и усыпляет своими сказками подошедших путников и тех из них, у кого недостаточно сил противостоять его волшебству и кто не подготовился к бою с ним, кот-колдун безжалостно убивает. Но тот, кто сможет добыть кота, найдёт спасение от всех болезней и недугов — сказки Баюна целебны.

Слово баюн означает «говорун, рассказчик, краснобай», от глагола баять — «рассказывать, говорить» (ср. также глаголы баюкать, убаюкивать в значении «усыплять»). В сказках говорится о том, что Баюн сидит на высоком, обычно железном столбе. Обитает кот за тридевять земель в тридесятом царстве или в безжизненном мёртвом лесу, где нет ни птиц, ни зверей. В одной из сказок о Василисе Прекрасной кот Баюн проживал у Бабы-Яги.

Существует большое количество сказок, где главному действующему персонажу дают задание изловить кота; как правило, такие задания давали с целью сгубить доброго молодца. Встреча с этим сказочным чудовищем грозит неминуемой смертью. Чтобы захватить волшебного кота, Иван-царевич надевает железный колпак и железные рукавицы. Поборов и поймав животное, Иван-царевич доставляет его во дворец к своему отцу. Там побеждённый кот начинает служить царю — сказки сказывать и исцелять царя убаюкивающими словами.

Образ волшебного кота был широко распространен в русских лубочных повестях. Вероятно, оттуда он был заимствован А. С. Пушкиным. Образ кота ученого — неотъемлемого представителя сказочного мира — он ввел в Пролог поэмы «Руслан и Людмила».

Апис

Апис — священный бык Древнего Египта, первоначально был только живым символом Осириса, в силу чего Апис соотносился как с плодородием (считалось, что ритуальный бег Аписа оплодотворяет поля), так и с миром мертвых (Осириса, к которому относился Аписа, образно называли «быком преисподней»). Черный бык с особым образом расположенными пятнами в качестве земного воплощения Аписа находился в Мемфисе. Когда предыдущий бык каким-либо образом умирал, жрецы искали ему замену по всему Египту — Элиан насчитывает 29 характеристик, по которым проводился поиск такого быка. Считалось, что такой бык был произведен на свет лучом месяца; в определенном смысле он был еще и быком луны. По нахождении — это был праздник для всей страны — нового Аписа отводили в Никополь, где и откармливали в течение 40 дней. Затем в течение 25 лет (если он столько проживал) этому воплощению Аписа воздавались всякие почести, после чего его с известного места низвергали в Нил. Эти 25 лет указывают на лунный период в египетском солнечном календаре; период, в котором через каждые 25 лет известные фазы луны падали на одни и те же дни.

В более поздний период (при Птолемеях) произошло полное слияние Аписа и Осириса в едином эллинистическом божестве Сераписе (Σέραπις, Σάσαπις), почитавшемся и в египетской, и в греко-римской среде.

В постмифологии компьютерных игр под названием «аписы» фигурирует раса быков-оборотней. В частности, атк обстоит дело в игровой вселенной Мира Тьмы (World of Darkness). Там верховная богиня Гея, когда стала создавать феру (расы различных оборотней), в числе прочих она создала и аписов — оборотней-туров или быков, которые, по ее замыслу, должны были отвечать за агрокультуру и плодородие. Однако, к сожалению, не все получается так, как планируется. В ходе одной из глобальных войн аписы были уничтожены (как и аджаба, и гурали) вервольфами-гару, считавшими себя единственно достойными сыновьями Геи.

Вампир

Вампиры относится к классу нежити. Кровь является для них источником силы. Они ненавидят солнечный свет. Святая вода жжет их плоть словно кислота; домашние животные приходят в ужас от одного их присутствия. Они необычайно сильны и быстры. Умеют оборачиваться летучими мышами. Зеркало не отражает их ликов. Их сердца не бьются, но они не мертвы. Их губы ярко-алого цвета, но лица безжизненно бледны…

Далеко не все вампиры встают из гробов и превращаются в летучих мышей, чтобы перелетать с места на место. (Вероятно, форма летучей мыши — изобретение только Брема Стокера — автора известного всем «Дракулы». До него, согласно фольклору, вампиры обращались в каких угодно животных, но только не в летучих мышей!)

Если почему-либо вампиру приходится скрываться, как бы говоря, голодать, он бледнеет, сереет, делается мало подвижен и страшно зол.

Но все-таки он может по нескольку лет лежать прикованным к месту, — благодаря заговору и разным заклинаниям, — и все же оставаться, так сказать, живым. При первом же случае он ускользнет и вновь набросится на живых людей.

Время, когда вампир проводит в своем гробу, или, как это называется «вампирический сон», определить трудно…

Быть может, для разных местностей и для разных субъектов, т.е. для субъектов вампирической силы, оно различно.

Во всяком случае, оно вертится около восхода и захода солнца. Любимый же час вампиров — это двенадцать часов ночи.

У вампиров есть что-то вроде иерархии, они преклоняются перед сильнейшими…»

По поверьям вампиры боятся распятий, серебра и чеснока.

Вампиры не отбрасывают тени и не отражаются в зеркале. Убить вампира можно, отрубив ему голову или вонзив в сердце осиновый кол.

 

Сирин

«Темная птица, темная сила, посланница властелина подземного мира. От головы до пояса Сирин — женщина несравненной красоты, от пояса же — птица. Кто послушает ее голос, забывает обо всем на свете и умирает, причем нет сил, чтобы заставить его не слушать голос Сирин, и смерть для него в этот миг — истинное блаженство!»

Сирин в славянской мифологии — птица с человеческим лицом, ее пение приносит людям забвение и потерю памяти. Сами птицы не злобливы, но очень равнодушны. Олицетворяют печаль.

Сирины, «полуженщины-полуптицы», «райские птицы», часто изображаются на русских лубочных картинках XVII– XVIII вв. Этот образ, почерпнутый из старинных книг, возможно, перекликается с образом вещицы великорусских поверий (женщины-птицы, ведьмы-птицы).

В русских духовных стихах Сирины, спускаясь из рая на землю, зачаровывают людей своим пением. В западноевропейских легендах Сирин — воплощение несчастной души. В русском искусстве Сирин и алконост — традиционный изобразительный сюжет (от лубочных картинок до «Песни радости и печали» В. М. Васнецова).

Алконост

В византийских и русских средневековых легендах «чудесная птица, жительница Ирия — славянского рая. Лик у нее женский, тело — птичье, а голос сладок, как сама любовь. Услышавший пение Алконост от восторга может забыть все на свете, но зла от нее нет, в отличии от Сирина. Алконост несет яйца на краю моря, но не высиживает их, а погружает в морскую глубину. В эту пору семь дней стоит безветренная погода».

«Образ Алконост восходит к греческому мифу об Алкионе, превращенной богами в зимородка», а само слово «Алконост» объясняется как искажение древнерусского речения «алкион есть (птица)», от греческого alkyon — зимородок.

«Изображается на лубочных картинах полуженщиной-полуптицей с большими разноцветными перьями и девичьей головой, осененной короной и ореолом, в который иногда помещена краткая надпись. В руках держит райские цветы или развернутый свиток с объяснительной надписью».

Райская птица, часто встречающаяся в старообрядческих настенных листах, Алконост, по облику весьма схожа с Сирином, однако, имеет одно существенное от него отличие: она всегда изображалась с руками. Нередко в руке птицедева держит свиток с изречением о воздаянии в раю за праведную жизнь на земле. Алконост, как и Сирин, пленяет людей своим пением, причем настолько, что человек обо всем забывает. С этой птицей в древнерусской книжности связывалось также предание о днях алконостных — семи днях, когда Алконост откладывает яйца в морскую глубину и высиживает их, сидя на поверхности воды, в это время он усмиряет бури. Алконост был примером «проявления божественного промысла».

Неизменно эта птицедева со сладостным голосом упоминается в связи со словом, гнездится она в «Словесном рае». Так же, как и Сирин, Алконост связан с плачем.

Фенрир

Фенрир — гигантский волк из скандинавской мифологии, противник богов, один из трех хтонических сыновей бога Локи (наряду со змеем-драконом Ёрмунгандом и богиней умерших Хель), отец волчьего племени и двух эсхатологических волков — Хати и Сколля — которые в конце времен поглотят Луну и Солнце. С наступлением Рагнарёка Фенрир выступит против Одина и убьет его, но и сам погибнет от руки Видара, сына Одина.

Именно такой может быть краткая словарная справка о самом известном волке германо-скандинавской мифологии. Однако в свете популярности этого образа в современной массовой мифологии (кино и литература в стиле фентези, видео- и компьютерные игры) ограничиваться сугубо словарным знанием как-то не серьезно. Потому обратимся к первоисточникам и попробуем разобраться, кто же он — мистер Фенрир?

Итак, как оно было…

Боги (и мы вместе с ними) узнали о Фенрире из предсказаний пророчицы Вельвы, с которой Один вел долгие беседы о судьбах мира, о его рождении и его смерти. В этих предсказаниях, в той их части, что относятся к концу времен, к Рагнарёку, мистера Фенрира доходчиво описали в качестве врага богов-асов.

Во времена Рагнарёка Фенрир будет занимать место не из последних в иерархии противников богов, коль йотуны «едут с Волком», в не Волк едет с кем-то там. Это и понятно, ведь противником самого великого Одина может быть только некто действительно выдающийся. Да, Вёльва прямо говорит, что в день гибели богов именно Фенрир станет судьбой Одина. Впрочем, тот день станет последним и для самого Фенрира, которого Видар, мстя за отца своего Одина, пронзит мечом.

Участие Фенрира в процессе реализации предсказаний Вёльвы не ограничивается одним убиением Отца мудрости. Ведь помимо прочего, Фенрир станет отцом двух волков, действия которых буквально ознаменуют конец света — поглотят Солнце и Луну.

Вообще, учитывая эсхатологический, связанный с концом света образ Фенрира, главным источником сведений о нем должно было бы быть конечно «Прорицание Вёльвы». Однако более развернутую информацию о нем мы получаем из «Видений Гюльви», основного раздела «Младшей Эдды», слагающегося из вопросов Ганглери (так представился Отцу богов Гюльви) и развернутых на них ответов Одина. Именно там мы знакомимся с происхождением Фенрира и его особенностями его бытия до Рагнарёка.

Проанализировав предсказания Вёльвы, асы пришли к выводу о необходимости деятельностного участия в судьбе апокалиптических детей Локи и Ангрбоды.

Фенрир рос и мужал, превращаясь в огромного, чудовищного волка с темно-серой шерстью, что становится черной на холке и на спине, с желтыми светящимися глазами и способностью выть так, что деревья пригибались к земле и птицы падали замертво. В итоге боги стали его просто бояться. Один лишь Тюр отваживался кормить Фенрира. Страх заставляет шевелиться и придумали асы идею — нейтрализовать Великого Волка. Для того изготовили боги цепь Лединг и стали подначивать Фенрира на предмет испытать той цепью свою силу. Испытал. Порвал. Сделали боги цепь вдвое крепче первой. В гордыне своей и славя стяжая дал Фенрир и ею себя заковать. Асы заковали. Фенрир напрягся — и разлетелись кольца цепи Дромми во все стороны.

Осознали асы открывающиеся перед ними перспективы и обратились к мастерству черных альвов. И сделали им подземные карлики не цепь из металла, но волшебные путы под названием Глейпнир: «Шесть сутей соединены были в них: шум кошачьих шагов, женская борода, корни гор, медвежьи жилы, рыбье дыханье и птичья слюна». Всего этого больше нет в мире, потому что забрав эти сути из мира, сделали карлики путы — с виду гладкие и мягкие, но никто из богов не мог разорвать их. И на глазах у Фенрира старались они Глейпнир порвать, и подзуживали Волка по всякому, чтоб ленту ту он на себя наложил.

Однако чувствовал Фенрир подвох с их стороны и согласился испытать прочность пут Глейпнир только в том случае, если один из богов положит ему в пасть свою руку. Такая вот была страховка: если, паче чаяния, не порвет Фенрир пут карликов, а асы слово свое нарушат и не снимут пут добровольно, тогда лишится заложник руки. В общем, опять только Тюр осмелился подойти к Фенриру.

Дальше все сложилось по предательскому плану асов — путы выдержали, Фенрир свалился связанный на землю… Только вот Тюр руки лишился совсем незапланированным образом.

Вот так вот поступили боги с плененным Фенриром, убоявшись убить его сразу. Впрочем, Один утверждал, что от убийства Волка их удержали иные причины: «Так чтили боги свое святилище и свой кров, что не хотели осквернять их кровью Волка, хоть и гласят пророчества, что быть ему убийцею Одина».

Таков классический образ Великого Волка, пожалуй, главной апокалиптической персоны скандинавской мифологии — Фенрира, чье имя, кстати, происходит от словосочетания «fen-dweller» и в переводе с древненорвежского обозначает «обитатель болотных топей». Богатые на поэтические обороты Эдды также именуют Фенрира как Fenrisúlfr (дословно с древненорвежского: «Фенрир-волк»), Hróðvitnir (дословно с древненорвежского: «Прославленный волк»), Vánagandr (дословно с древненорвежского: «Чудовище реки Ван»).

К слову, скандинавская традиция кеннигов и прочих эвфемистических эпитетов периодически наводит исследователей на мысль о том, что Волк в рядах противников асов вообще-то мог бы быть в единственном числе — и им был Фенрир. А остальные (Сколль, Хати, Гарм) суть просто имена-эпитеты-функции, принадлежащие тому же самому Фенриру. Такая генерализация образа Фенрира, вероятно, имеет под собой некоторые основания. Ведь фигура связанного, до поры до времени обезвреженного противника главного божества имеет очень древнее происхождение, возможно, даже протоиндоевропейские (Puhvel, Яан). Но это все из пространства гипотетически возможного. А вот что представляется более вероятным, так это предположение о воздействии раскрывшего пасть от земли до неба Фенрира на образ «Пасти Ада», которая появляется в средневековой христианской иконографии.

Теснейшая связь с «одинической», волчьей мифологией, трагичность и драматизм «судьбы» обманутого Волка, его демонически-эсхатологический характер, символизм хаоса и зарождения нового космоса — именно с таким багажом Фенрир и вошел в современную массовую культуру.

Мавка

Мавки (навки)— славянские мифические существа, имеют много сходств с русалками; у украинцев— мавки, майки, нейки, у болгар — навяки или навы, у словинцев мавье, навье, мовье.

Название произошло от старославянского «мав»— мертвец.

Мавками становятся малолетние дети, умершие без крещения или задушенные матерями, мертворождённые. Также мавкой может стать ребёнок, умерший на Русальной неделе. Считаются, что таких детей забирают русалки, уносят их к себе в воды, где превращают их в мавок. Поверье позднее, христианизированной Руси.

Их представляют в виде детей или дев с длинными волосами, в белых сорочках. Особенностью внешнего вида мавок является отсутствие кожного покрова на спине, в результате чего сзади у них можно было видеть все внутренности. По этой причине их также называют «не имеющие спины».

Они скрываются в лесах, на полях, в реках и озёрах, часто сближаются с русалками и мстят людям, за то, что допустили их раннюю смерть, сбивая путников с дороги, заводя в болота и убивая, могут защекотать до смерти. Так же, как и русалки, часто завлекают к себе мужчин и убивают их. Часто просят путников дать им гребешок. Если гребешок получают, то расчёсываются и уходят, иначе могут погубить.

На Русальную неделю бегают по полям и напевают — «Меня мать родила, некрещёную похоронила!» — укр. «Мене мати породила, нехрещену схоронила!».

По представлениям словинцев, Мавки летают по воздуху в виде больших чёрных птиц с большими клювом и когтями, которыми они задирают людей до смерти.

Если на них брызнуть водой и сказать «Крещу тебя во имя Отца, Сына и Святого Духа», они обращаются в ангелов и оказывают своему благодетелю большие услуги. Это может произойти только в течение семи лет, после того, как ребёнок превратился в мавку. Если же в течение семи лет мавку никто не покрестит, то она навсегда остаётся мавкой.

Защитой от мавок по народным поверьям служит чеснок, хрен и полынь.

Скелеты

Завершение средних веков знаменуется тем, что католическая церковь, дотоле нераздельно правившая духовной (а порой и светской) жизнью Западной Европы, начала шататься и трещать по швам. Сперва появляющиеся «ереси» церковь легко подавляла; однако в XV веке появилось движение, на борьбу с которым не хватило всей ее силы. Движение гуситов.

Если папе не удавалось подавить гуситов, то не потому, что он не пытался. Чехия на долгие десятилетия стала ареной постоянной войны, причем едва ли не каждое сражение, независимо от победителя, продолжалось множеством казней. Нередко тела или их останки не предавались земле — для вящего устрашения. И вид мертвых тел, а равно скелетов, для чехов и окрестных народов на долгие годы стал привычным.

Тут-то и появляются первые истории о полчищах скелетов. Поначалу их видят на местах побоищ и массовых казней; они встают, шутовски кланяются победителям, приплясывают, порой грозят. Иногда собираются под стенами города или окружают аббатство. Святых имен и креста нисколько не боятся; добрые католики, дабы избежать такой напасти, обращаются к… колдунам. Те порой предлагают какие-нибудь талисманы: например, мазь из могильной земли либо мох с черепа, а то и волшебный корешок — это действует лучше и надежнее молитвы…

Сначала об этом говорят в основном чехи, силезцы и венгры. Однако в следующем веке Европу охватывает пожар Реформации. Массовые побоища происходят в германских государствах, в Швейцарии, а особенно во Фландрии, которая пытается отделиться от Испании и получает на свою голову герцога Альбу. И неудивительно, что примерно тогда же появляются истории о полчищах скелетов на фламандском языке. Или — на фламандском холсте. Гольбейн пишет «Пляску смерти», Брейгель — «Триумф смерти». «Пляска смерти» понемногу становится очень популярным сюжетом, а тех, кто видел ее не на картине, а лично, — все больше.

Однако истинная вакханалия оживших костей еще впереди. Грядет век семнадцатый, а с ним — крупнейшая война, известная до тех пор. Тридцатилетняя.

Ее по праву называют «нулевой мировой», потому что если не весь мир, то вся Европа, не исключая Руси, так или иначе приняла в ней участие, пусть даже косвенное. А непосредственные участники военных действий — Германия, Чехия — потеряли две трети населения. Куда до нее Столетней; хоть та и длилась много дольше, но на более ограниченной территории и с куда меньшей интенсивностью.

Когда наконец-то был заключен мир, люди не верили, что уже можно выводить коров из леса, что вообще можно жить, не ожидая в любой момент прибытия чьих-то войск, грабящих и убивающих всех подряд. Люди вообще отвыкли жить в своих деревнях. «Волки жили в домах, а люди в чащах» — так пишет современник тех событий. И не диво, что на погребение не хватало ни рук, ни гробов, и далеко не всегда его даже пытались совершать.

Цитата, ставшая эпиграфом этой главы, — не из беллетристики. Это подлинный текст времен Тридцатилетней войны. В те времена «богомерзкие пляски» скелетов видели повсюду — под Ла-Рошелью и Реймсом, Берлином и Лейпцигом, Прагой и Краковом. Скелеты порой шли торжественным маршем, неся обрывки знамен, или устраивали что-то вроде молебна. Многие подбрасывали в руках собственные головы.

Никто не знает и даже не пытается предполагать, чего эти скелеты добивались и к чему стремились. Как правило, они не нападали на города и другие поселения, не пытались гнаться за разбегающимися людьми — просто шли и шли из ниоткуда в никуда, словно хатифнатты из историй о муми-троллях. А те, что плясали на перекрестках дорог, поутру возвращались туда, где покоились ранее.

Однако приближаться к ним было смертельно опасно. Человек просто пропадал в их толпе. Присоединялся ли он к ним? Исчезал бесследно? Проваливался в преисподнюю? Никто нам об этом не поведал. И неудивительно, потому что свидетель к этому моменту, как правило, уже мчался со скоростью призового скакуна, причем отнюдь не на помощь.

Но иногда армии скелетов шли на штурм. И чаще всего, как ни странно это может кому-то показаться, брали они не крепости или замки, а аббатства. Но не потому, что им были ненавистны святые стены, все гораздо проще: они старались уничтожить тех, кто, по их мнению (а может, по мнению рассказчика), виновен в ужасах войны. Ведь все эти войны велись, как мы помним, на почве Реформации и вражды католиков с протестантами.

Существует мнение, что скелетов этих надлежит рассматривать не как отдельных существ, а как единое целое — «коллективную нежить», воплощенную ненависть множества людей.

Подобные же случаи известны в Японии, где, однако, ненависть сливалась в один гигантский скелет. Да и в Европе, в ту самую Тридцатилетнюю, стали известны истории о косаре — огромном, но невидимом существе, по всей вероятности, с косой в руках. Косарь появлялся на поле ожесточенной битвы и рассекал пополам людей и коней — оставляя ровный и бескровный разрез.

В те же годы появились первые желающие поставить жуткое знамение себе на службу. Стало известно о чернокнижниках и ведьмах, что вели за собой несколько оживших скелетов; по некоторым данным, их использовали для особых ритуалов вызова демона. Но вскоре после этого, видимо, технология «скелетизации» стала более доступной; чародеи начали их использовать в качестве лаборантов, домашней прислуги и персональной охраны.

Поначалу они были невеликими бойцами, да от них многого и не требовалось — желающие ограбить или арестовать колдуна просто бросались наутек. Но если не бросались, то скелеты управлялись с ними без особого труда. Впоследствии неведомый венгерский чернокнижник выяснил, что из бывалого ветерана может получиться значительно более боеспособный телохранитель. Но этот ритуал был уже в самом деле сложным и удавался лишь единицам.

Нечто подобное было известно и на арабском Востоке; однако там способ получения воина-скелета был позаимствован у гулей, и кости должны были быть этим самым гулем обгрызены. Что, согласитесь, не слишком технологично.

Уже в XVIII-XIX веках способность подымать скелетов из гробов проявилась у вампиров. Впрочем, они не слишком часто ею пользовались, преимущественно — для устрашения толп.

Примерно с XVI века скелетов начинают видеть мореплаватели. Это был период, когда моря кишели всевозможными загадочными существами — от морских змеев и кракенов до сирен и гоблинов.

Чаще всего скелетов видели бредущими по колено или по пояс в воде на мели, особенно там, где прибрежные жители зажигали костры для заманивания судов на рифы; тут зловещие мертвецы как раз творили доброе дело, предупреждая моряка об опасности. Порой они плясали на торчащей из воды скале, а иногда показывались в качестве экипажа «корабля-призрака». Неподалеку от берегов Шотландии был целый остров скелетов. Первые подлинные упоминания о нем — тоже примерно XVI века, но, возможно, на самом деле они значительно старше.

Морские скелеты (особенно «корабельные») могли быть и опасными. Есть данные о том, что тычок костяного пальца пробивал насквозь борт корабля, а ухватившись получше, скелет мог выломать целую доску. Но чаще ничем особенным скелеты не угрожали. Что не мешало морякам ликовать при виде альбатроса — на море именно эта птица вместо сухопутного петуха прогоняет нежить.

В просвещенное время свидетельства о появлении скелетов отнюдь не исчезли. Во множестве они появлялись в Первую и особенно Вторую мировую; причем описания были как нельзя более похожи на те, что делались за триста лет до того. Поступали даже сведения о косаре; а последних скелетов на корабле-призраке видели менее двадцати лет назад! Может, они еще не… вымерли? Или как это правильнее о них сказать?

Чиан-ши

В переводе с китайского «чиан-ши» означает «окостеневший труп». Ногти у него чёрные, длинные и острые, как бритва. Они стали такими, потому что чиан-ши давным-давно умер и погребён. Мышцы, рук также окоченели, поэтому чиан-ши ходит, вытянув руки вперёд. Мышцы ног после смерти затвердели, поэтому монстру трудно ходить. Чиан-ши передвигается странными прыжками.

Говорят, что чиан-ши путешествуют в одиночку или группами по всему Китаю, иногда им приходится пройти сотни миль, чтобы вернуться в родной город.

Чиан-ши, как и зомби — это мёртвые тела, которые двигаются и охотятся на людей. Эти существа питаются кровью и никак не могут насытиться. Они убивают людей и пьют вытекающую из них кровь. Мозг у чиан-ши умер, поэтому они не могут думать, видеть и говорить. Свою жертву они выслеживают по запаху или по дыханию. Если вы встретитесь с одним из этих монстров, нужно задержать дыхание, тогда вы сможете от него избавиться.

Чтобы отразить нападение чиан-ши, вы должны написать куриной кровью особое заклинание на жёлтой бумаге, а затем приклеить его ко лбу монстра. Также считалось, что обезопасить себя от чиан-ши можно с помощью риса, потому что он обязательно должен остановиться и пересчитать каждое зернышко.

В Китае было принято хоронить людей, умерших вдалеке от родных мест, на их родине. Монахам платили за перевозку каждого трупа в отдельности, поэтому они складывали на бамбуковые носилки по нескольку трупов в ряд. Когда их везли, окружающим казалось, что тела сами по себе подпрыгивают на ходу, — вероятно, поэтому и возникли легенды об оживших мертвецах — чиан-ши. Из умершего человека получается чиан-ши, если при жизни он совершил много нехороших поступков.

Зеленая дама

Зеленые дамы — в английском фольклоре древесные фейри; чаще всего они селятся в дубах, вязах, ивах и тисе, иногда также выбирают сосны, тис, остролист и яблоню.

Нрав у зеленых дам довольно суровый, они ни за что не упустят возможности напугать припозднившихся путников. Обижать зеленую даму ни в коем случае не следует. Считается, что прежде чем отломить ветку с дерева, в котором обитает зеленая дама (а что она там живет, обязательно скажут, если вы этого сами не знаете), нужно попросить у нее разрешения. Некоторые даже сажают у подножия таких деревьев примулы, чтобы заручиться благоволением зеленых дам.

«Сказка гласит что на одном холме росли три дерева, и в этих деревьях обитали зеленые дамы, танцевавшие в ночи полной луны. Недалеко oт холма стоял дом, в котором жил старик с тремя сыновьями. Когда cтapик умер, хозяйство разделили на три части: старший сын взял самый большой кусок земли, средний — надел поменьше, а младшему досталась узкая полоска у подножия холма. Он выполнял наказ отца: каждую весну клал к подножию деревьев на холме венки из жимолости, поэтому у него всего бьло в достатке. Братья отчаянно завидовали и младшему. Наконец старший решил срубить деревья на холме и тем самым отобрать у меньшего удачу. Для своего черного дела он выбрал день летнего солнцеворотa. Едва он занес тoпop, дерево вскрикнуло. Но старший брат не oтcтyпался и продолжал рубить. И вдруг дерево упало ему прямо ни голову. Средний брат прибрал к рукам земли старшего и тоже вознамерился срубить деревья. Oт первого оставался только пенек; второе он срубил без помех, но последнее из деревьев ударило его по голове своей веткой и убило на месте. После этого наделы обоих братьев перешли к младшему, который по-прежнему носил на холм венки из жимолости, и дела его шли все лучше и лучше.»

Дворовой

Дворовой — домашний дух, обитавший во дворе у древний славян.

Различались два вида домовых. Одним был доможил, обитавший в углу за печью, вторым считался дворовой, живший вне избы(иногда черты того и другого объединялись в одном образе).

Дворовой являлся покровителем домашнего скота. Тем неменее, его относили к злым духам и сближали по природе с овинником или банником.

В описании дворового соединились традиционные черты домового и свойства оборотня, взятые из христианской демонологии.

Внешне дворовой описывался похожим на человека, но с куриными, козлиными или кошачьими ногами. Это не случайно. Любимым животным дворового являлись кошка или кот. Отожествление дворового и кошки видно из следующей загадки: «Как у нас-то дворовой ходит с чёрной головой, носит шубку бархатну, у него-то глаза огненные, нос курнос, усы торчком, утки чутки, ножки прытки, кохти цепки. Днем на солнышке лежит, чудны сказки говорит, ночью бродит, на охоту ходит». Иногда дворовой предстает в сложном образе чудовища: «Немного кошки побольше. Да и тулово похоже на кошкино, а хвоста нет. Голова как у человека, нос горбатый-прегорбатый, глаза большущие, красные, как огонь, а над ними брови черные, большие, рот широкущий, а в нем два ряда черных зубов, язык красный и шероховатый, руки как у человека, только кохти загнутые. Весь Оброс шерстью, вроде как серая кошка, а ноги человеческие». Встречаются так же описания дворового, где он похож на змею с петушиной головой и гребнем. По ночам он мог принимать облик хозяина дома.

Местопребыванием дворового являлась специально подвешенная сосновая или еловая ветка с густо разросшейся хвоей («ведьмина метла»‘).

Связанные с дворовым обычаи носили охранительный характер: запрещалось оставаться на ночь как в бане, так и в овине; на двор не разрешалось пускать посторонних животных, поскольку дворовой мог принять их облик.

Поскольку дворовой являлся ночным Существом, он не любил ничего светлого. Поэтому при покупке белой лошади ее вводили во двор задом или через овчинную шубу, разостланную в воротах.

Предполагалось, что временами дворовой начинает пакостить, мучить домашних животных. Тогда прибегали к помощи домового или вешали в конюшне (в хлеве) убитую сороку. Считалось, что она отпугнет злого духа. Дворового всегда старались умилостивить многочисленными подношениями. По большим праздникам ему оставляли угощение, при переезде на новое место почтительно приглашали последовать за семьей так же как и домового.

Кицунэ

Кицунэ в японской мифологии лисы-оборотни. Считаются умными хитрыми созданиями, умеющими превращаться в людей, как тануки. Подчиняются Инари, богине злаковых растений. В Японии известны китайские легенды о лисах, превращающихся в прекрасных девушек и совращающих юношей. Как и тануки, лисам ставят статуи, особенно их много у святилищ Инари. В домах, изображение кицунэ в нэцкэ ставили при входе, чтобы отогнать обман и ложь, которые могут принести нехорошие люди.

Слово kitsune часто переводится как призрак — духа лисы, однако это не означает, что они неживые существа, Слово дух используется в восточных мифологиях отражая уровень знания или просвещение существа. Любая лиса, которая живет достаточно долго, может быть уже не просто зверем, а духом лисы. Есть два главных типа Кицуне — Мойобу — myobu, или астрономическая лиса, связанная с Инари, которая считается доброжелательным духом. и Ногицунэ — nogitsune — дикая лиса, которая часто представляется злонамеренным существом.

У Кицунэ главным образом наблюдается два хвоста, хотя чем старше и мудрее лиса, тем больше у нее будет хвостов. Однако, лисы, которые появляются в народных историях почти всегда обладают одним, пятью, или девятью хвостами.

Когда Кицунэ получает свой девятый хвост, ее мех становится серебряным, белым, или золотым. Эти девятихвостые лисы получают власть бесконечного видения. Точно так же в Корее лиса, которая живет тысячу лет, превращается в Кумихо — kumiho (буквально «лиса с девятью хвостами»), но корейская лиса всегда изображается как злой дух, в отличие от японской лисы, которая может быть и доброжелательной и злорадной. Китайский фольклор также содержит дух лисы схожий Кицунэ, она тоже имеет девять хвостов. Поиск дополнительного хвоста у лисицы является одной из общепринятых методик распознать Кицунэ, но некоторые источники говорят о других методах показать истинную форму. Иногда, девица, которая обернулась лисой, отбрасывает не человеческую тень, а звериную; другие истории говорят, что отражение Кицунэ-девушки в зеркале будет отражением лисы.

Сверхъестественные способности Кицунэ, обычно приписывают произвести огонь от хвостов поэтому иногда Кицунэ называют и Огненной лисицей. Так же эти духи могут проявляться во снах и наводить иллюзии, неотличимые от реальности.

Кицунэ часто связывают с божеством риса, известного как Инари. Первоначально они были посыльными Инари, но потом верования в тех и других настлько переплелись, что Инари иногда стали изображать как лисицу.

В японском фольклоре Кицунэ часто представляются как обманщицы; иногда очень зловредных. Своими целями они обычно выбирают чрезмерно гордых самураев, жадных торговцев, и просто хвастливых людей. Несмотря на роль обманщиц часто Кицунэ становятся компаньонами и женами человеческих мужчин и ведут очень благородный образ жизни.

Кицунэ также обычно изображаются в дюбовных историях. Эти любовные романы обычно вовлекают молодого мужчину и лисицу, которая принимает облик красивой женщины, которая его и соблазняет.
Многие из этих историй могли довольно трагически закончиться. Если муж уличал жену в оборотничестве она должна былала оставить мужа и тот заболевал в горе.

Бакенеко

Бакенеко, Баке-неко — bake-neko, Бакэнеко, Нэко, Некомата, Манеки-неко, кошки-оборотни в японской мифологии. Считается, что кошки как и тануки, и лисы-кицунэ, умеют превращаться в людей. Они обычно считаются добрыми созданиями, помогающими людям. Часто бывают волшебными помощниками героев в мифах и легендах.

Как и лисы, девушки-кошки могут быть очень опасны. В человеческом облике демонстрируют сверхчеловеческую гибкость, подвижность и хитрость. Сохраняют кошачью расцветку тела.

Кошка может стать бакенеко разными способами. Например при достижении определенного возраста — прожить больше чем десять лет, или достичь определенного размера — более 3,5 кг. Так же кошка могла стать бакенеко, если ее хозяину — человеку требовалась помощь в каком то героическом деле. Именно по этой причине кошки-оборотни неко были помощниками героев. В Бакенеко могла превратиться трехцветная кошка и кошка, которая запрыгнула на мертвеца (в этом случае она могла вселиться в труп человека и занять его тело). В Европе существовало поверье, что кошке не место рядом с умершим телом, иначе она могла вселиться в него.

Бакенеко напоминали обычную кошку, только ходящую на двух ногах. Поэтому ее и принимали за человека. Так же неко приписывают бОльшее количество хвостов чем обычной кошке (так же как и кицунэ) — три или семь хвостов. Когда же у бакенеко два хвоста — такую кошку-оборотня называют Некомата — neko-mata — букв. «разветвленная кошка». Различия между ними очень неопределенны (кроме количества хвостов). Кошка, которая уже стала некомата, могла стать и бакенеко.

Бакенеко часто ведет себя как хулиган, она создает призрачные шаровые молнии, которые могут опалить спящих людей. Считается, что пожар в доме бакенеко приносит на своем длинном хвосте и по этой причине в Японии кошкам стали укорачивать хвосты.Кошки-оборотни часто становятся любовниками и любовницами людей, но если им что-то не понравится они способны на убийство. Но так же, считается, что коты способны возвращать мертвых к жизни, перепрыгивая через труп определенным образом.

Из-за любви к пламени, на праздник Сэцубун (3-4 февраля) — последний день перед началом каждого сезона, Фактически — японский Новый год по лунному календарю, все японские бакенэко собираются в своем кошачьем дворце на вершине «кошачьей горы» — вулкана Нэкодакэ.

Самая популярная легенда о бакенеко связана с происхождением кота японского бобтейла.
Кошка жила в одном доме и согревалась около очага, когда искры оттуда попали на ее хвост. Кошка с горящим длинным хвостом побежала по городу и подожгла много зданий. Император очень был зол, и повелел всем кошкам отрезать длинные хвосты. Так произошел японский короткохвостый бобтейл.

Известны так же кошачьи персонажи японской мифологии как — Манеки-нэко — Манящий кот.

Вот что говорит легенда о происхождении этой кошки. «В древние времена в одном старом храме, в который никто не заходил, поселилась кошка. Она стала выходить на дорогу и садиться на задние лапы и поднимая переднюю дапу, как бы приглашая людей в храм. Узнав о таком диве, толпы повалили в этот храм. С тех пор статуи кошек с поднятой передней лапой считаются приносящими удачу и часто ставятся перед храмами и в домах.

Коловертыш

Коловертыши, Коловерши — в русской мифологии существа, помогающие ведьмам, колдунам; накапливающие в себе достаток и приносящие его в дом. автор энциклопеди Александрова Анастасия «У Морозова Леньки ребятишки, коловерши, все домой тащат» (Куйб.).

В поверьях Тамбовщины коловертыш — фантастическое существо, помощник ведьмы. Он похож на зайца, но спереди у него большой мешкообразный зоб. В этот «мешок» коловертыш забирает добытые ведьмой молоко, масло, а дома изрыгает их в посуду, которую приготовила ведьма. Коловертыша может иметь и облик черной кошки (тоже с зобом-мешком), обитать под полом или под печкой у наделенных колдовскими уменьями людей (Тамб.). «Коловертый» означает «быстрый», «верткий».

В Поволжье коловершей именуют и кошку-оборотня, а также существо, похожее на человека, но, как и коловерша, помогающее хозяину дома (Сарагп., Самар.).

Каипора

Каипора – главный бразильский леший. Питает особую симпатию к кабанам и сам ездит на тощем черном кабане.

Его особый инструмент – длинная железная рогатина, который он подгоняет кабанов, а при случае может и оживить подстреленных охотником кабанов. Виден он только наполовину – левая половина будто растаяла в воздухе. А его посвист слышен на пол-леса.

«…из чащи выскочило стадо кабанов. Охотник прицелился и метким выстрелом уложил сразу троих. Но в ту минуту, когда он, в восторге от своей удачи, стал слезать с дерева, издали послышался громкий свист. Охотник вздрогнул и замер на своём настиле из веток, испуганно вглядываясь в тёмную лесную глубину… Да, сомнений быть не могло: то приближался Каипора, главный леший окрестных лесов, — видно, желал взглянуть хозяйским глазом на своё кабанье стадо…

Всё ближе и ближе слышался свист, и уже не только свист, а ещё и топот копыт и треск валежника. И вот наконец чаща раздвинулась, и охотник увидел Каипору. Он был маленький, жилистый, черный как черт, мохнатый как обезьяна, и ехал верхом на тощем черном кабане. В правой руке он держал длинную железную рогатину, а левая рука его и вовсе не была видна, как, впрочем, и весь левый бок – виден, он был только наполовину, словно другая его половина растаяла в сонном, жарком, сыром воздухе леса. Вонзая острые пятки в бока поджарого кабана, он скакал по своей вотчине с гиканьем и свистом, протыкая рогатиной воздух, поднимая такой шум, что хоть святых вон выноси, и выкрикивая гнусавым голосом охотничий клич…»

Лубра

Лубры. «…Популярная тема для легенд Северной Территории Австралии, — пишет Роланд Робинсон, – огромное количество красивых дочерей Змея-Радуги. Я назвал их речными лубрами (лубра – девушка, женщина. Речная лубра – русалка, ), потому что они, как и подобные им существа в эпосах других народов (например, рейнская Лорелея в Германии), обитают в реках, лагунах и омутах.

Для аборигенов эти существа вполне реальны. Мне рассказывали о поимке этих желанных девушек или женщин. Они совершенно дикие по сравнению с аборигенами и не понимают языка своих похитителей, не знают их обычаев, их пищи, их потребностей. Их приходится приручать и испытывать в роли женщины или жены.

Во многих легендах они выступают как женщины-сирены. Они неизбежно возвращаются к своим сестрам и своему отцу Змею-Радуге – в реку, лагуну или омут.

Согласно священному ритуалу эти дочери Змея участвуют в магических и религиозных церемониях для женщин или в любовных церемониях для мужчин и женщин.

Змей-Радуга в первую очередь является символом плодородия. Это главная фигура культа Кунапипи (культа плодородия). Этот культ – самый важный и наиболее широко распространенный в Северной Австралии».

Эти лубры выглядят как простые женщины с очень длинными блестящими волосами.

Женщины-сирены понимают человеческую речь и заманивают людей в воду, они очень коварны и злы. Простые лубры совсем не такие, они совсем не желают человеку зла, они просто равнодушны к нему. Водяных лубр иногда ещё называют Муринбунго. Очень часто пристанищем их и их отца предстаёт река Киммул (Фицморис). Девушки Ниал Варрай-Варрай, тоже дочери Кунманнгура, которые живут в воде, не понимают такой пищи, как наша, так как вышли из Болонга, Змея-Радуги, но со временем их всё-таки можно приручить.

Гремлины

Они появились вместе с первыми велосипедами, автомобилями и самолетами.

С конца прошлого века и посей день, они стараются пакостить людям, портя любую технику: от кухонных комбайнов до космических кораблей.

Впервые их заметили французские летчики во времена первой мировой войны: уже тогда, по свидетельству очевидцев и знатоков, все неожиданные и необъяснимые поломки в двигателях и приборах метеосистемы объяснялись проделками гремлинов.

Выглядят гремлины очень странно: что-то вроде помеси лемура, бульдога и кролика, с гладкой как у ящерицы, кожей и перепончатыми лапами… Нет, все равно не получается передать на словах всю оригинальность внешности гремлина!

Чтобы лучше представить себе гремлинов, следует посмотреть фильм Джо Данте, который так и называется – «Гремлины».

Как с ними бороться?

Знающие люди утверждают, что гремлины боятся света, причем не только солнечного, как допустим, вампиры, а любого яркого света: свет причиняет им боль и может даже сжечь их, если они пробудут под лучами достаточно долго. Если ты заподозрил, что у тебя завелись гремлины, — проведи генеральную уборку, и главное – открой настежь все шкафы и сундуки, подними все покрывала и скатерти, чтобы в доме не осталось ни одного темного уголка.

Доппельгангер

Доппельгангеры — это «дубли» или «фантазмы живого». Это часто докладывалось, но оставалось таинственным. Они могут принять форму кризисного призрака, как в случаях, когда отчетливый образ далекого любимого в момент его близкой смерти или моральной гибели внезапно появляется перед их семьей или друзьями. И все же кризис здесь не обязателен, и при случае дубли могут проецироваться сознательно, и при этом проецирующий не знает, как создается призрак. По-видимому здесь задействована телепатия и обычно тесная эмоциональная связь между «посылающим» и «получателем».

Слово doppelganger прибывает из немецкого языка, буквально означая «двойного посетителя», кто-то, кто идет так же как и вы, и делает все так же как вы. Есть много различных типов доппельгенгера, поскольку определение слова стало довольно свободным для описания разных фантомных двойников. Доппельгенгер может быть призрачным или появиться во плоти. Это может быть «злой близнец», который причиняет вред, смущает друзей и родственников человека прототипа.

Идея доппельганшера также популярна в беллетристике, вовлекающей в путешествия во времени и параллельные вселенные. В этом случае доппельгангер действительно удвоенный человек, но из разных отрезков времени или различных версии вселенной.

Как говорится в фольклоре, доппельгангера можно отличить от человека если посмотреть на его тень или отражение. У доппельгенгера их не будет, похожая черта присуща вампирам. Доппельгенгеры являются нехорошими знамениями. Часто они могут преследовать своих человеческих прототипов. Так же доппельгангеры могут дать плохой совет или спроецировать плохие мысли в головы своих жертв. Наблюдение собственного доппельгенгера или доппельгангера родственника считают большой неудачей, так как подобные предвестники могут означать тяжелую болезнь оригинала доппельгенгера.

Американский писатель Теодор Драйзер рассказывал, как однажды вечером в своей нью-йоркской квартире английский романист Джон Пойс, уходя после пирушки, чтобы успеть на поезд домой, сказал:

— Позднее сегодня вечером я появлюсь перед тобой прямо здесь. Ты увидишь меня.

Драйзер засмеялся:

— Ты собираешься превратиться в призрак или у тебя есть ключ от двери? Пойс ответил:

— Я не знаю. Возможно, я вернусь как дух или в какой-нибудь иной астральной форме.

Два часа спустя Драйзер оторвался от книги, взглянул вверх и увидел в дверях Пойса, окруженного бледным белым сиянием. Приблизившись к призраку, он сказал:

— Что ж, ты сдержал свое слово, Джон. Ты здесь. Заходи и скажи, как тебе это удалось.

Призрак исчез. Тогда Драйзер позвонил Пойсу.

— Я ведь сказал, что появлюсь у тебя, так что ты не должен удивляться, — ответил Пойс.

Позднее Драйзер говорил, что Пойс отказывался обсуждать этот случай, вероятно, потому, что не понимал этого сам.

Когда в 1895 году драматург Август Стринберг опасно заболел в Париже и страстно желал вернуться домой в Швецию, он спроецировал свой призрак домой. Его мать видела его и написала письмо, в котором спрашивала, не за-болел ли он. В данном случае мы имеем дело с кризисным призраком, вызванным отчаянным желанием проектирующего.

В других случаях «дубли» появлялись без осознания этого их организаторами.

Каппа

Каппа — при всём разнообразии персонажей японской демонологии, связанных с водой, наибольшую известность приобрёл обитатель рек, своего рода водяной — каппа, что значит «дитя воды».

Его облик вполне бы соответствовал этому имени, если б не его поступки. В представлениях японцев каппа был существом исключительно мужского пола. Лицо у него близкое к обезьяньему, глаза круглые. На спине — панцирь, как у черепахи. Лапы похожи на лягушачьи. На голове — особое углубление, в котором плещется вода. Именно это углубление и является местом концентрации могущества каппы: если вода из этой ложбинки вытекает, водяной теряет свою силу и становится абсолютно беспомощным.

Каппа считался в Японии очень опасным существом, которое промышляло тем, что заманивало или просто затаскивало силой людей и животных в воду. О случайно утонувших было принято говорить, что их уволок каппа, а детям строго-настрого запрещалось играть на берегу реки. В воде каппа был поистине всемогущ. Недаром и теперь в Японии, когда хотят подчеркнуть чьё-либо особое дарование, говорят, что учить этого человека его же собственному ремеслу — всё равно что «учить каппу плавать». Правда, и на земле каппа чувствовал себя достаточно уверенно. Говорили, что он выходит из воды для того, чтобы украсть дыню или огурцы, лошадь или корову, а может быть, и человека. Считалось, что каппа питается внутренностями своих жертв, а также высасывает кровь.

Типичный образ каппы, сложившийся в народных легендах и сказках, — это образ воришки, как правило пойманного и наказанного. Однако победить каппу силой дано было лишь истинным храбрецам. На бытовом же уровне из поколения в поколение передавались всевозможные рекомендации, как избавиться от каппы с помощью смекалки. Так, например, на севере Японии существовало представление о том, что каппы, несмотря на свою жестокость, очень вежливы. И потому, встретив каппу, какой бы ужас вы ни испытывали, надо низко ему поклониться. Тогда каппа ответит вам тем же, и жидкость из ложбинки вытечет. Другой способ – воспользоваться слабостью этого существа к огурцам, которых оно предпочитает человеческой плоти. Если написать на огурце имена и возраст членов семьи дарителя, им не будет грозить опасность от благодарного каппы. А если в схватке с каппой Вы оторвёте ему руку (что случается нередко), то каппа, обладающий способностью «приживлять» оторванные части тела в течение трёх дней, будет приходить и просить вернуть ему руку. В благодарность за возвращение конечности, каппа может наделить Вас даром врачевания, или дать много денег.

Думается, однако, что было бы несправедливо рассматривать каппу как однозначно вредоносное существо. Японский фольклор знает немало примеров застенчивости и беспомощности каппы, его желания помочь человеку и даже подружиться с ним. Вообще связь человека с водяными на деле оказывается весьма прочной.

Врыколак

В южнославянской мифологии Врыколак — невидимый зловредный дух, имеющий обличье великана с одним огромным глазом во лбу. Обитает в заброшенных строениях, старых мельницах, разрушенных крепостях. Его нельзя уничтожить, он живет вечно.

Глухою ночью Врыколак превращается в хищных животных, пьет людскую кровь и пожирает плоть.

Царицыно колечко

Жил-был на свете вдовец с дочерью-красавицей. Надоело ему одинокое бытье, посватался к соседке. Она тоже была вдовица, тоже имела дочь, однако красавицей ее никто не назвал бы. И, конечно, разгорелись сердца мачехи и ее дочери завистью к падчерице. Положили злодейки сжить девушку со свету.

Как раз в то время прошел слух, что на старой мельнице завелся Врыколак. Била мачеха красавицу до тех пор, пока не загнала на мельницу и не заперла там.

Ночью является Врыколак, стучит в дверь:

— Отвори, я тебя съем. А не отворишь, разнесу мельницу по бревнышку, по камушку, но все равно доберусь до тебя.

Девушка была смелая и находчивая. Отвечает Врыколаку дрожащим голосом:

— Так и быть, отворю дверь, мне и самой такая жизнь не мила, охотно умру, но только перед смертью исполни мое последнее желание: раздобудь мне колечко с левой руки царицы. Погляжу на него — и ничего мне не страшно будет.

Ну что поделать? Никто — ни зверь, ни человек, ни сила нечистая — не может отказать в последнем желании умирающему. Врыколак стал думать, как царицыно колечко раздобыть. Обратился в ее служанку и, когда царица перед сном сняла с себя драгоценности, колечко украл.

Принес на мельницу, кричит:

— Отворяй, вот тебе царицыно колечко!

— Ох, — говорит девушка, — я перепутала. На самом-то деле всю жизнь мечтала я о царицыном браслете! Сделай милость, исполни мое последнее желание, а потом делай со мной что захочешь.

Ну что тут делать? Снова потащился Врыколак в стольный град, обратился другой служанкой, украл браслет и вернулся на мельницу. А девица в слезы:

— Да ты что, Врыколак, оглох, что ли? Я просила царицыно ожерелье, а никакой не браслет! Грех тебе так издеваться над бедной девушкой, у которой осталось в жизни только одно последнее желание!

Почесал Врыколак в затылке и отправился в стольный град. А ожерелье царицыно хранилось в ларце вместе с другими сокровищами. Чтобы уж не перепутать ничего, Врыколак прихватил весь ларец и ринулся на мельницу, кровожадно думая: «Ну, уж теперь-то она от меня никуда не денется!»

Только он забыл… он забыл, что в этих полетах туда-сюда вся ночь прошла. Стоило ему оказаться на мельнице, как пропели петухи — и чудовище исчезло, выронив из рук царицын ларец. Падчерица вернулась домой чуть живая от страха, но с сокровищами.

— Ну, если тебе Врыколак принес такие богатства, то мою доченьку он с ног до головы златом осыплет! — сказала мачеха и отвела на мельницу свою дочку.

Как бы не так! Врыколак счел, что он уже выполнил более чем достаточно «последних желаний», и ворвался на мельницу, не говоря ни слова. Утром мачеха обнаружила там только обглоданные косточки — и тут же померла от горя. А отец со своею дочуркою с тех пор зажили припеваючи.

Черный Шак

Адский пес — английский Черный Шак с глазами «как тарелки». Имя это не слишком хорошо известно в нашей стране, но у нас его знают под псевдонимом. Дело в том, что именно Черный Шак стал прототипом собаки Баскервилей: не той жалкой имитации, что соорудил на болоте Стэплтон, а «исходной», той, что загрызла Гуго Баскервиля.

Интересно, что Черного Шака особенно часто привлекают преступления, совершенные — как в случае с Гуго — с применением собак.

Порой Черный Шак позволяет своим жертвам раскаяться и спастись, но иногда он появляется именно для того, чтобы предотвратить покаяние того, кому, с его точки зрения, каяться поздно; существует немало историй о том, как злодей уже было склонил голову перед алтарем, как появился пес и уволок его куда следует. А иногда Шак назначает условное наказание, то есть как бы предупреждает: не раскаешься — вернусь и тогда уж не помилую.

В одной из историй утверждается, что Шак — сын Кербера; более того, он «унаследовал от своей тетушки Сфинкса способность нагонять туман, несущий болезнь и безумие». Туман этот — «дыхание» торфяных болот.

У Шака есть еще одно имя, менее популярное: Баргест.

Глейстиг

Глейстиг — В шотландском фольклоре фейри, наполовину женщины, наполовину козы.

Глейстиги бывают как добрыми, так и злыми.

Добрые глейстинги заботятся о детях и стариках, присматривают за домашними животными, чтобы отблагодарить глейстинга, достаточно вечером выставить на порог блюдце с молоком.

Злые глейстиги кровожадны и смертельно опасны для людей.

У них женские головы и туловища, а вместо ног — козлиные копыта, скрытые длинными зелеными платьями. Эти платья расшиты золотыми нитями, а сами женщины настолько красивы, что редкий смертный сумеет устоять и не поддаться, когда его пригласят потанцевать.

Тот кто принимает приглашение от глейстига, уже не жилец на этом свете: из него выпьют всю кровь.

Все глейстиги, и добрые, и злые, умеют летать и способны передвигаться по воде как по суше.

Фейри

Фейри — в фольклоре германских и кельтских народов, прежде всего — шотландцев, ирландцев и валлийцев, общее наименование сверхъестественных существ. К фейри относятся эльфы и дини ши, Тилвит тег, Благой и Неблагий Дворы, Феи, брауни, и многие другие. Фейри можно paздeлить на несколько родов. Бывают фейри добрые и злые, героические, бродячие, прирученные и одинокие. К героическим фейри принадлежат те благородные рыцари и прекрасные дамы. О которых повествуют автор «Мабиногиона», сэр Томас Мэлори и сочинители куртуазных романом. Типичный пример такого фейри — молодой Тэмлейн, герой одноименной баллады. Он жил с сородичами пока ему однажды не встретилась девушка по имени Дженет. Они полюбили друг друга. и Тэмлейн попросил Дженет вызволить его.

Типы фейри:

Бродячие — едва ли не самая многочисленная группа (кстати сказать, героические фейри. по большому счету, тоже относятся к бродячим). Они самые разные по росту, по обличью и по характеру, от злобных и кровожадных слуа до крошечных пикси, засыпающих в чашечках цветков.

Одинокие — те, кто злобен по натуре и предпочитает общению одиночество. Единственное исключение составляют брауни. Одинокие фейри отличаются от бродячих еще и тем. что предпочитают одежду красного цвета, тогда как бродячие носят зеленые куртки. Помимо брауни, к бродячим фейри относятся лепреконы, пуки, бэнши, фир дарриг, глейстиги, брэги, дуэргары и накилеви (естественно, этот список далеко не полон).

Прирученным фейри — те, кто оторвался от своих собратьев и «прилепился» к людям — те же брауни., детские боуги, жирни и другие.

Происхождение фейри

Согласно одной теории, фейри — падшие ангелы; по другой — это вовсе не ангелы, а самые настоящие бесы.Существует также гипотеза, что это вставшие из могил мертвецы (зомби). Представляется, что большинство фейри относится — по терминологии Д.К.Зеленина — к заложным покойникам и лишь некоторые — скажем, Туата Де Дананн или сиды — имеют божественное происхождение. Некоторые полагают, что фейри на самом деле — духи умерших.

Облик фейри

Всех без исключения фейри отличает нечеловеческая, неземная красота, омраченная, однако, каким-нибудь уродством. Скажем, женщины-элле — писаные красавицы, но если зайти со спины, выяснится, что затылки у них — полые. Шотландские глейстиги носят длинные одежды, чтобы скрыть свои козлиные копыта. Шетландские хромушки хромы. Иными словами, фейри всегда можно отличить от человека по какому-либо телесному недостатку. У некоторых всего одна ноздря или один глаз, у других вообще нет носа, у третьих из ртов торчат клыки, у четвертых ноги и руки с перепонками, у пятых такие длинные груди, что их приходится закидывать за спину. Что касается одежды, большинство фейри предпочитает наряды зеленых тонов. Многие, впрочем, отдают предпочтение красному; кое-кто — к примеру, дини ши — носит зеленые куртки и красные шапки. Некоторые фейри — те же шелковинки или тилвит тег — выбирают белый цвет. На острове Мэн иные фейри отдают предпочтение голубому: встречаются и такие, которые носят наряды серых или черных тонов, но это бывает крайне редко. Наряд фейри обычно составляют зеленая куртка, темные штаны и красная шапка или шляпа, иногда — с пером совы. Так одеваются почти все бродячие фейри. У одиноких фейри красные не только шапки, но и куртки. Эти два цвета — любимые у фейри. Встречаются и такие фейри, которые предпочитают одеяния из мха или палой листвы — и даже из склеенных росой паутинок. Роста фейри разного, среди них можно встретить и коротышек, и высоких. Главный признак, по которому можно отличить фейри от человека, — заостренные кверху уши. Наметанный глаз заметит и другие особенности: перепончатые лапы или вывернутые задом наперед ступни, носы без ноздрей, раскосые глаза или торчащий из-под одежды хвост.

Жилища фейри

Чаще всего фейри селятся в холмах. Эти холмы называются «ноу» и делятся как бы на две части — наружную («Шийн») и внутреннюю («бру» или «тудмен»). Шийн представляет собой пещеру, а бру — залу с потолком, который опирается на колонны. В бру обычно проживают сразу несколько семейств фейри, а в тулменах обитают фейри-одиночки. Иногда можно увидеть вход в бру. Чаще всего такое случается в канун того или иного праздника — скажем, на Ламмас-тайд (7 августа). А вот на Холлан-тайд (11 ноября) к холмам лучше вовсе не приближаться: в ночь на 11 ноября фейри путешествуют между холмами по своим дорогам и тропинкам, раскинутым точно паутина. Вход в бру можно увидеть и в другое время, для этого нужно в полнолуние обойти вокруг холма девять раз — ни больше, ни меньше. И тогда взгляду предстанет то, что происходит внутри. Между прочим, на холмах, о которых известно. что в них обитают фейри. не следует строить жилые дома. церкви или замки, ибо фейри могут перенести эти строения на другое место.)

Ремесла фейри

Фейри — замечательные мастера. Причем они не только работают сами, но и учат своему ремеслу людей. Фейри славятся как искусные кузнецы. Прежде всего это относится к карликам. которые выковали множество сокровищ и оружия. Правда, тут возникает вопрос, как они могли это сделать — ведь никто из фейри не способен даже прикоснуться к железу. Лепреконы все время тачают башмаки, но испокон веку возятся с одним и тем же башмаком, так что результата их трудов еще никто не видел. В шахтах и копях трудятся кобольды и стуканцы. Вдобавок, фейри замечательно справляются с домашней работой (правда, можно ли домашнюю работу называть ремеслом?).

Забавы и развлечения фейри

У каждого рода фейри свои забавы и развлечения. Бродячие фейри в основном предаются тем же занятиям, что и люди. Героические фейри, такие, как Благий Двор или дини ши, проводят время в аристократических усладах — танцуют, музицируют, охотятся, устраивают верховые прогулки. Кроме того, они постоянно воюют друг с другом и с людьми. Едва залечив раны, полученные в битве, фейри отправляются на охоту. Добрые фейри охотятся со своими белыми красноухими собаками на оленей: а злые охотятся на людей, собирают человеческие души. Они мчатся по небу с таким звуком, словно то кричат перелетные птицы; у лошадей слуа глаза пышут огнем. Кроме того, фейри занима ются спортом — в частности, играют в мяч. У них популярны футбол и травяной хоккей, а также шахматы. Между прочим, они великие шахматисты, и большинство гроссмейстеров-людей не годится им и в подметки. Предание гласит, что у ирландского короля Эохайда была красавица-жена Этайн. Ее красота настолько поразила Мидера, одного из правителей ТуатаДеДананн, что он твердо решил забрать Этайн себе. Однажды он появился во дворце Эохайда и предложил тому три партии в шахматы. Эохайд согласился. Тот, кто выигрывал партию, получал что хотел. Первые две партии выиграл Эохайд, который потребовал от Мидера табун лошадей и исполнения трех желаний. А в третьей партии победил Мидер и попросил у Эохайда его жену. Эохайд отказался: тогда Мидер попросил разрешения хотя бы обнять ее и поцеловать. На это Эохайд согласился, но с условием: приходи в конце месяца. Когда срок приблизился, он собрал в чертоге своих воинов и велел, как только Мидер войдет, запереть все двери. что бы тот не мог похитить Этайн. Мидер увидел, что очутился в ловушке: одной рукой он обнажил меч, второй подхватил Этайн, они пронеслись сквозь крышу и двумя лебедями устремились прочь. История на этом не кончается. Эохайд тосковал по жене и потому напал н а Волшебную Страну и вернул себе Этайн. Но ТуатаДеДананн разгневались на него и сурово отомстили ему и его потомкам. Вдобавок, фейри — замечательные музыканты. Некоторые из них передают свой дар смертным. В частности, знаменитые шотландские волынщики Маккриммоны научились этому искусству как раз от фейри. Самая приятная, сладостная и опасная для смертных мелодия — напе в эльфийского короля. Под этот напев танцуют даже камни и деревья. Если человек научится этой мелодии, он пропал: очарование музыки настолько велико, что его не нарушить ничем, разве что волынщик сможет сыграть мелодию задом наперед или скрипачу кто-нибудь перережет струны его скрипки.

Мораль фейри

Выше уже было сказано, что фейри более-менее определенно делятся на добрых и злых. Добрые довольно дружелюбно относятся к людям и потому редко позволяют себе всякие нечестные поступки, хотя и не прочь поозорничать. А вот злые — дело другое: они никогда н е упустят случая обмануть человека. Именно злые фейри похищают человеческий скот и крадут детей, вместо которых оставляют подменышей. Иногда они велят людям убивать себе подобных: но их можно провести, вместо человека убив корову или лошадь. Фейри ничего не заподозрят, а смерть животного на время утолит их кровожадность. Впрочем, добрые фейри тоже могут при случае похитить скот или выкрасть младенца из колыбели. Зачастую добрые и злые фейри ходят вместе, и стоит обидеть одних, как другие тут же принимаю тся за них мстить. В общем и целом все фейри живут по присловью: «Что твое, то мое. а что мое — никому не отдам». Правда, среди всех фейри выделяются тилвит тег- это благородные создания, всегда готовые помочь человеку, который им по нраву, и поступающие предельно честно: если что-то берут, то обязательно отдают что-либо взамен. Что касается лжи. тут следует помнить, что фейри, даже злые, не лгут они всего-навсего лукавят; говорят правду, но так, что не всякий поймет истинный смысл слов.

Болезни, насылаемые фейри

Как правило, фейри довольно дружелюбно относятся к людям. Но если их оскорбить, пускай даже непреднамеренно, они мстят. Чаще всего их месть заключается в том. что они насылают болезни. Самая известная болезнь такого рода — паралич или как его именуют в народе, удар Фейри наводят паралич на свою жертву, а потом похищают человека, оставляя взамен подменыша, либо деревянную колоду, заколдованную таким образом, чтобы ее приняли за труп. Этот паралич еще называют «эльфийским ударом» или «эльфийским выстрелом». По признанию ведьмы Изобель ГЬуди, она собственными глазами видела, как эльфийская ребятня затачивает наконечники стрел: Р.Роббинс сообщает: «С помощью другого заговора ведьмы могли превращаться в животных… Иногда они стреляли эльфийскими стрелами, которые, как видела Гуди, точили маленькие мальчики-эльфы, чтобы калечить или убивать людей». Потом эльфы передавали стрелы ведьмам, чтобы те поражали ими людей и домашний скот. Среди прочих хворей, насылаемых фейри, можно упомянуть ревматизм, защемление позвонков и все прочие болезни, уродующие плоть. Этими болезнями страдают те, кто сильно обидел фейри. За меньшие провинности людей «награждают» мурашками, сыпью или синяками по всему телу. Считается, что туберкулез — тоже дело рук фейри, что они причастны к переутомлению, рвоте, поносу. Если у женщины бесплодие или если у человека завелись вши, и тут наверняка не обошлось без фейри (или, на худой конец, без ведьмы, действующе й по их наущению). От фейри достается не только людям, но и домашнему скоту. Падеж в стаде начинается оттого, что фейри похищают животных, убивают их и съедают — причем чаще всего они пожирают не плоть, но суть домашней скотины, а люди о том и не подозревают, ибо в хлеву о стаются телесные оболочки — так называемые фойсон».Чары, дающие власть над фейри. Подобно демонам, фейри можно подчинить себе чарами и заклинаниями. Существуют специальные заклинания.вызывающие фейри и прогоняющие их, обращения за помощью и просьбы о сов ете. Вот некоторые из них.

Фейри и смерть

В фольклоре германских народов довольно часто встречается сюжет, носящий название «чудесных похорон». Между тем в сказках и преданиях повторяется, что фейри не умирают — по крайней мере. от старости (их можно лишь убить или смертельно ранить). Представля ется, что прежде чем рассуждать о том, смертны ли фейри ,следует задаться другим вопросом: а есть ли у них бессмертная душа? Ведь если душа у них есть, они и вправду бессмертны, как бессмертны люди — милостью неба. Если же души у фейри нет, можно предпол ожить.что они бессмертны только физически — то есть умирают не от старости, а от смертельных ран. Иными словами, в таком случае их душа сродни душе животных). Скорее всего, бессмертной души у фейри нет. У них нет души — и нет загробной жизни. Тем не мене е они бессмертны. Умирая — точнее, погибая в мире людей, фейри возвращаются в Волшебную Страну, где продолжают жить как ни в чем не бывало (нет никаких сведений о том, что в Волшебной Стране кто-либо когда-либо умирал — наоборот, везде говорится, что сме рти туда путь заказан). Однако порой они настолько устают от жизни, что начинают мечтать о смерти, которая избавила бы их от тягот бытия. А чтобы умереть, фейри нужно обрести бессмертную душу, подобную человеческой… Что же касается похоронных процессий фейри, встреча с ними предвещает человеку беду. Предание гласит, что как-то поздно вечером двое мужчин возвращались домой. Дорога шла мимо кладбища; в тот самый миг, когда они поравнялись с кладбищенскими воротами, часы на колокольне пробили полночь. Затем наступила тишина, которую вдруг нарушил погре бальный звон. Колокол ударил двадцать шесть раз — ровно столько, сколько было лет одному из мужчин. И показалась диковинная процессия: сотни крошечных существ двигались по дороге, несли гроб с откинутой крышкой, в воздухе плыла невыразимо грустная мелодия. Когда гроб поравнялся с ними, старший из мужчин заглянул внутрь. Лежавший в гробу был как две капли воды похож на его спутника. Юноша, услышав об этом, решил спросить у фейри, сколько ему осталось жить. Никто не ответил, процессия вскоре скрылась, а мужчины благополучно добрались до дома. Месяц спустя юноша сломал себе шею и умер.

Недостатки людей, осуждаемые фейри

У фейри существуют свои понятия о чести, которых они строго придерживаются. Тех людей, которые не соблюдают этих правил. фейри строго карают. Прежде всего они следят за соблюдением тайны, ибо им есть, что таить, и жестоко наказывают тех. кто пытается за ними шпионить. Люди. которые похваляются своими заслугами перед фейри, частенько заболевают, у них на теле появляются эльфийские метки, их разбивает паралич. А те. кто пытается украсть сокровища фейри, рискуют жизнью. Фейри терпеть не могут скупердяйства , грубости и невежливости: кроме того, они недолюбливают мрачных типов, тогда как человек веселый вправе рассчитывать на радушный прием. Если в доме чистота и порядок, фейри обязательно наградят чем нибудь его хозяйку. А нерях и лентяек они не преминут проучить. Заодно достается тем мужьям, которые бьют своих жен, и любителям сквернословить.

Волшебная Страна

Волшебная Страна — это страна, в которой обитают фейри. Порой она является взорам людей как призрачный, окутанный туманами остров в морской дали. У этого острова множество названий — Остров Блаженных, Хай-Бресейл (или Ги-Бразил), а самое известное — Инис Авалон или просто Авалон. На острове Авалон покоится легендарный король Артур, перенесенный туда тремя чародейками после кровавого сражения, в котором он получил смертельную рану. В Уэльсе Волшебную Страну называют Тир-Нан-Ог, или Страна Вечной Юности, но то уже не остров, а некая земля, лежащая за морем на западе — или Тирфо TY/инн-Земля-под-Волнами. В Волшебную Страну ведут тайные пути. Считается, что ходы в Волшебную Страну можно найти на дне моря и в глубине горных озер, а также в холмах — недаром фейри иногда величают «народом холмов».

Время в Волшебной Стране

В Волшебной Стране время течет по-иному, чем в мире людей. Один день там равен нескольким годам, если не десяткам лет здесь. Иногда бывает и наоборот. Сказка гласит, что некий молодой пастух вступил в хоровод фейри и очутился в прекрасном дворце, где провел в довольстве и радости много лет. Ему ни в чем не препятствовали, запрещали только пить из фонтана, в котором плавали золотые и серебряные рыбки. Однажды он не утерпел и нарушил запрет, зачерпнув воды из фонтана. И тут же дворец исчез, а пастух оказался на склоне холма среди своих овец. С того мгновения, как он вступил в хоровод фейри, прошло от силы пять минут. Но все-таки гораздо чаще время в Волшебной Стране как бы замедляется, и примеров тому не счесть. Ирландская сага «Плавание Брана, сына Фебала» рассказывает о воине Бране, который достиг Эмайн-Махи — Острова женщин. Однажды Бран услышал чудесную музыку: мелодия была столь сладостной, что убаюкала героя, а проснувшись, он увидел рядом с собой на земле яблоневую ветвь, усыпанную цветами. Когда Бран вернулся домой, ему явилась женщина в диковинных одеждах и запела песню об острове Эмайн, где нет ни зимы, ни горя, ни нужды, где скачут на раздолье кони бога Мананнана и царят радость и веселье. Женщина пригласила Брана на этот остров и вдруг исчезла. С ней исчезла и яблоневая ветвь. Сожалея о пропаже. Бран велел снарядить флот и на следующее утро двинулся в путь. Вскоре Бран увидел остров Эмайн и провел там, как ему казалось, всего один год. Потом его спутники начали тосковать по родному Эрину: сильнее других рвался домой Нехтан, сын Коллбрена. Бран поддался на уговоры, но пообещал своей возлюбленной, правительнице Острова Женщин, что скоро возвратится. Флот Брана благополучно достиг Ирландии и стал вблизи берега: герой назвал местным жителям свое имя и услышал в ответ, что Брана, сына Фебала, давным-давно нет в живых, что он, как гласят древние сказания, столетия назад ушел в море. Нетерпеливый Нехтан прыгнул за борт и вброд добрался до суши, но едва он ступил на землю, как на глазах у потрясенных спутников превратился в дряхлого старца, а затем рассыпался в прах. Тогда Бран велел поворачивать обратно, и больше его в Ирландии не встречали.

Крысиный король

Крысиный король — мифическое животное, упоминаемое в европейских сказаниях. Считается, что Крысиный король состоит из нескольких крыс, сросшихся или связавшихся узлом своими хвостами. Другие крысы кормят своего короля и заботятся о нем.

Крысиный король — это необъяснимое явление природы, над которым ломает голову современная наука. К этой теме обращались: Эрт Эртрус, Эрнст Теодор Амадей Гофман в своей сказке «Щелкунчик и Мышиный Король», Джеймс Херберт в своей трилогии ужасов «Крысы. Логово. Вторжение.»

Что же такое Крысиный король?

Это уникальная суперкрыса, состоящая из нескольких тел переплетенных неизвестным образом или крыса с несколькими головами (от 2 до 40 голов) на одном теле. Такая суперкрыса тщательно выкармливается и оберегается всем крысиным поголовьем, кроме того она управляет и властвует над всеми крысами.

Поскольку Крысиный король крайне редкое крысиное явление до сих пор так и не понятно возникает ли он обычным переплетением крысиных хвостов или он результат мутации на подобии сиамских близнецов ( в природе такое встречается не так уж и редко). Вот как описывает Крысиного Короля Джеймс Херберг » В углу, в окружении человеческих костей лежало самое омерзительное существо, которое он когда — либо видел. Что наяву, что в кошмарах. Чем-то оно напоминало, тех черных, гигантских крыс, но было еще больше. Вытянутая голова, длинное жирное туловище, толстый хвост. На этом сходство кончалось.

На теле твари не было шерсти, за исключением нескольких сероватых клочков. Сквозь белую и серовато-розовую кожу — просвечивались темные вены… Харрис смотрел в слепые глаза без зрачков, в желтые мерцающие щели. Голова твари принюхиваясь ходила из стороны в сторону. Похоже это был единственный доступный для нее способ обнаружить присутствие человека. От твари исходила ужасная почти ядовитая вонь. Сбоку от большой головы выпячивалась какая-то шишка. Шишка была почти такой же большой, как и сама голова, и она тоже качалась взад — вперед. Харрис пригляделся и увидел на шишке … что-то похожее на рот! Господи! Да у этого существа две головы! У второй головы не было глаз, но зато был рот с обломками зубов, не было ушей, но зато имелся длинный острый нос.»

О крысином короле существует много фантастических историй.

Согласно одной из них, в таком скоплении над всеми крысами доминирует огромных размеров крыса-король. В другой рассказывается, что эта огромная малоподвижная масса крыс — объект заботы других сородичей. Упоминания об этом явлении встречаются главным образом в немецких источниках.

Немецкий натуралист Конрад Геснер в XVI веке объяснял явление так: «… старая крыса становится очень большой, и молодые сородичи кормят ее. Такую крысу называют крысиным королем». Лишь с XVIII века это название закрепилось за группой крыс с переплетенными хвостами. В средневековье короля крыс считали пособником дьявола, наделяли огромной властью и колдовской силой, способностью наводить мор, голод и стихийные бедствия.

Считали также, будто король способен оборачиваться человеком и исполнять чьи-либо желания. Но встреча с королем крыс предвещала беду: инквизиция жестоко расправлялась с хозяином дома, в котором обнаруживалось это существо. На человека, который нашел крысиного повелителя, горожане смотрели косо, однако верили: если многоголовому чудовищу поклониться, оно подарит удачу и богатство. Правда, далеко не все отваживались отвешивать поклоны странному существу. В городских хрониках Дармштадта рассказывается о том, что люди нашли огромного крысиного короля, распавшегося на двух поменьше. Когда одного из них попытались убить, крысы просто перегрызли друг другу глотки. Другого короля бросили в очаг, и огненные языки мгновенно окрасились в зловещий зеленый цвет. А вот еще одно письменное свидетельство: «1918 год. После Первой мировой войны крысы покидали город.

Первые в процессии уносили на своих спинах крупную многоголовую тварь — своего короля». Аномалия природы! Сведения о крысиных королях обобщил голландский ученый Мартин Харт. Согласно Харту, первое свидетельство этого явления содержится в поэме Йоханнеса Самбукуса, изданной в 1564 г., а всего с 1564 по 1963 гг. в мире найдено 57 крысиных королей. Но эти цифры дают весьма приблизительное представление о частоте явления, ведь далеко не все случаи были описаны.

Последний раз крысиного короля нашли в январе 2005 г. в Эстонии. Хозяин хутора, расположенного близ деревни Сару, зайдя в сарай, увидел нечто необычное: на полу металась группа крыс. Они испуганно визжали, однако не убегали, будто их что-то удерживало на месте. Хозяин перебил крыс палкой. Животные пролежали почти два месяца в сарае, а в марте о находке узнали зоологи и журналисты, которые перевезли связку из 13 крыс в Тартуский университет и заспиртовали. Крысиные короли могли искусственно создаваться людьми, ведь их показывали за деньги. Но скорее всего, большинство крысиных королей появилось естественным путем: большинство крысиных королей были найдены живыми, а связать хвосты у живых зверьков можно только в лаборатории. Некоторые источники говорят о том, что сородичи помогают своим королям. В статье «Мистическая аномалия природы» Н. Концедаловой читаем: «По понятным причинам король почти не способен передвигаться. Ему это и незачем. Подданные перетаскивают его на своих спинах. Они же его кормят, поят, холят и лелеют. Самые сильные самцы и самые агрессивные самки склоняются перед ним. Власть короля в стае безгранична, его появление ломает социальную организацию крыс, и враждующие стаи объединяются под его покровительством». Доктор биологических наук Е.В. Котенкова в статье «Мыши и крысы — герои фантастических историй и легенд» опровергает эту версию: «Выводок из четырех крыс жил в небольшой сдвоенной клетке. В одной части гнездо, в другой — кормушка и поилка.

Между ними проход, в который может пролезть только один зверек. Так как клетки долго не чистили, то не заметили, что корм, который насыпают в кормушку, остается почти нетронутым, а крысы при испуге, забиваясь в угол, пищат, чего обычно не бывает с черными крысами. Затем обнаружили, что погибла одна крыса.

Когда ее стали вынимать, то увидели, что две другие сцеплены с ней хвостами. Разъединить их не удалось — настолько сильно хвосты слиплись между собой и с подстилкой. Хвосты пришлось ампутировать, но было поздно, так как зверьки вскоре погибли от истощения. Оставшаяся свободной крыса, четвертая из этого выводка, не кормила своих попавших в беду собратьев, а сами сцепленные хвостами зверьки не могли пролезть к кормушке».

Игош

Игоши — в славянской мифологии — дети кикиморы болотной или умершие младенцы проклятые своими родителями, некрещеные или просто мертворожденные младенцы, продолжают невидимо жить (и даже расти) там, где они похоронены, или в своем доме (достаточно часто мертворожденных младенцев закапывали в подполье или близ избы).

Игош существо вообще непонятное — безрукий, безногий, невидимый дух. Если он живет в доме, то по части пустого озорства сто очков вперед даст и шишигам и кикиморам вышеназванных существ. Его боялись и уважали, и потому порой за столом отводили особенное место и выделяли отдельную тарелку с пищей и ложку. Обычно они незримы и ночью бродят по избе.

Сведенья об игоше немногочисленны. Безрукость и безногость игоши в поверьях, возможно, свидетельствует о его «неполноте», отличии от людей (он существо едва оформившееся, едва явившееся на свет) или же отражают «змеиную» природу этого существа.

Баргест

«Разновидность боги или буки. Он рогат, имеет клыки, когти и горящие глаза. Хендерсон описывает баргеста как близкого родственника Топошлепа (Paddlefoot) и Хедли Кау (Headley Kow). Как и они, он может принимать различные обличья, но чаще всего является в виде лохматого черного пса с огромными горящими глазами. Обычно его считают приметой смерти.»

«Призрачный пес, который, как утверждает французская легенда, появляется ночью на кладбищах. Есть примета, что увидеть баргеста — к близкой неменуемой смерти. Существует поверье, что баргест оберегает могилы своих хозяев от вандалов, которые неоднократно посещают кладбища. Однако, не смотря на это, баргест считается злым духом, приносящим несчастье и горе.»

«Уильям Хендерсон в «Фольклоре Северных графств» (стр.274-5) говорит, что баргест водился некогда на пустоши между Регхорном и Хедингли-Хиллом близ Лидса. Он появлялся перед смертью каждого видного человека в тех краях, и все псы округи бежали за ним, лая и воя. Хендерсон сообщает, что встречался со стариком, утверждавшим, что в детстве видел подобную процессию. «Ежедневник» Хоуна ярко описывает встречу с баргестом:

«Видите ли, сэр, случилось мне как-то подзадержаться на посиделках в Герсстоне (Грэссингтон), и застрял я там допоздна, да, может быть, еще и пропустил стаканчик-другой; но я вовсе не был пьян, и все-все соображал, честное слово. Когда я вышел в путь, было часов одиннадцать, а год уже шел к концу, и погода выдалась — ну просто замечательная. Луна светила вовсю, и Килстон-Фелл был весь на виду, так, как я никогда еще его не видел. В общем, видите ли, сэр, проходил я как раз мимо мельницы, как вдруг услышал — кто-то меня догоняет: шарк, шарк, шарк, словно цепи звенят; но ничего я не видел; и подумал тогда — вот престранные дела! И тогда я остановился, огляделся по сторонам, но не увидел опять ничегошеньки, кроме двух камней по сторонам въезда на мельницу. И опять я услышал это вот шарк-шарк-шарк цепями; потому что, понимаешь, когда я остановился, и оно остановилось; и тогда я подумал, что это, должно быть, баргест, о котором столько трезвонят у нас; и рванул к мосту, потому что говорят, что этот баргест, он не может переходить через воду; но, черт побери, сэр, когда я сошел с моста, я услышал то же самое; так что или оно перебралось через мост, как я, или обежало кругом и обошло исток сверху! Тогда я расхрабрился — потому что до того-то малость притрусил; и, подумал я — дай-ка поверну и посмотрю, что это такое; и пошел я по Верхнему Берегу к Линтону, и всю дорогу слышал это шарк-шарк-шарк цепями, но ничего не видел; а потом оно вдруг раз — и прекратилось. Тогда я снова повернул домой; но едва добрался я до двери, как снова услыхал это шарк-шарк-шарк — шаркали цепи в сторону Холин-Хауза; и я пошел за ним, а луна там светила ярко-преярко — и я увидел его хвост! Вот, подумал я тогда, старина, теперь я всем могу сказать, что видел тебя; ну, и пошел домой.

Когда же подошел я к двери, там лежало что-то большое, вроде как овца, но еще больше, под самым порогом, и все было вроде как лохматое, в шкуре; и я говорю тогда ему: «Вставай!» — а оно не встает. Тогда я говорю: «Да шевелись же!» — а оно не шевелится. Ну, я расхрабрился, замахнулся палкой; а оно как посмотрит на меня, да такими глазищами — они светились и были большие, как блюдца, и с разноцветными зрачками: красное кольцо, потом синее кольцо, а потом белое, и эти кольца все уменьшались, уменьшались и сходились в точку! А я-то вовсе и не испугался, хотя оно и смотрело на меня и усмехалось эдак грозно, а я все твердил «Вставай!» да «Шевелись!», и уже жена меня услышала, как я на пороге стою, и подошла открыть дверь; вот тогда оно поднялось и отошло, потому что бабы моей оно боялось больше, чем меня; и я рассказал все жене, а она сказала, что это был баргест; а вот с тех пор я его не видел; и все это — сущая правда.»

Лярва

Лярва — По славянским поверьям злобный женский дух, любящий хулиганить. Она способна вселяться в женщин и тогда они становятся гулящими и распутными девками.

Лярва — Чудовище, обитатель ада, порождение духа, не получившего должного погребения.

Лярва бродит по ночам и насылает на людей безумие. Дыхание лярвы ядовито.

Болотник

Болотник, Болотный, Болотяник, Болотный дедко,Болотный леший, Шут болотный.

«Болото издавно считается местом обитания нечистой силы, о чем свидетельствуют многочисленные пословицы: «Было бы болото, а черти найдутся»; «Сидит, как черт в болоте»; «Бегает, как черт по болоту»; «Не ходи при болоте — черт уши обколотит» и др. Не случайно в заговорах нечистую силу иболезни отсылают «на леса, на болота» или «на мхи, наболота».

И во многих местах верили, чтоу болот есть особый хозяин — болотный, болотник или болотяник, болотный дедко, шут болотный.

Впрочем,иногда его считали разновидностью водяного или даже лешего. Болотника представлялиугрюмым неподвижным существом, сидящим на дне болота, безглазым толстяком,покрытым слоем грязи, с налипшими водорослями, улитками, рыбьей чешуей; или жечеловеком, поросшим серой шерстью, с длинными руками и закрученным хвостом. Вотличии от другой нечистой силы, болотник не умеет менять свой облик.

Болотник заманивает человека или животное в трясину и губит его. Особеннолегкой добычей становится человек, который по ночам играет на сопелке(пастушеской дудочке). Приманивает болотник свою жертву, крякая по-утиному, ревя по-коровьи, дико стонет илихохочет. Когда человек застревает в трясине, болотник хватаетего за ноги и затягивает вглубь. Болотник не имеет ни жены, ни детей. В отличии от других демонов, он небоится громовых стрел, так как они теряют силу, соприкасаясь с поверхностью болота. Болотники гибнут при осушении болот и зимой, когда болото вымерзает.

Белорусы различали разных болотников. Самым старшимсчитался оржавиник — он покрыт грязно-рыжей шерстью, с толстым животом и тонкими ногами.Помладше считался багник — хозяин багна, угрюмое, неподвижное, грязное существо, одиноко живущеена дне багна и хватяющее за ноги случайных путников.

Заметить багника можно попузырькам, поднимающимся на поверхность, и по мелким бледным огонькам, которые иногда появляются на болоте. Самым младшим из болотных бесов считался просто болотник.А на Русском Севере часто наделяют болота не хозяином, а хозяйкой — болотницей.»

Ырка и Укрут

ЫРКА

Ыр — вариант имени Ырки

Ыро — вариант имени Ырки

В славянской мифологии «злой ночной дух с глазами на темном лице,светящимися как у кошки.

Особенно опасен в ночь на Ивана Купалу. Лешие не пускают Ырку в лес, потому опасен он только в поле. Им становится самоубийца. Не дожив отпущенной ему жизни, ищет, как бы попользоваться жизнью чужой. Напившись чужой крови, он на минуту набирается теплом жизни и успокаивается.

Когда человек идет через поле, ему иногда кажется, что за ним кто-то следит. Но ни в коем случае нельзя оглядываться, даже если окликают знакомым голосом, если оглянешься или ответишь — нападет, закрутит — жди беды. Надо немедленно либо трижды сказать «ЧУР МЕНЯ», либо «Деде, Прадеде, Пращуре,слышишь?» — и еще слышно издалека послышится: «Слышу…». Либо прочесть молитву («Отче наш») — тогда Ырка отстанет. Боится огня, потому к ночующим у костра он не подходит.»

«Его помощник — Укрут —искал детей-шалунов, засовывал их в мешок и относил к Ырке,который и пил из них жизнь.»

УКРУТ

Укрут — демоническое существо, которым пугали непослушных детей. Укрут представляли в виде черного человека с мешком, в котором он прячет злых детей. Укрут связан с Ыркой, ей он отдает ребенка для того, чтобы та «пила из него жизнь». Напиваясь теплой крови, Ырка живет некоторое время полной жизнью. Бросить кому-либо вслед пылью считалось демоническим актом, призывающим укрута, то есть пожеланием несчастья.

Синоним – Укруток.

Оборотень

Единого мнения о том, кого считать оборотнем, нет. Исследователи то и дело впадают в крайности, то учитывая всех, кто способен менять свой облик, то ограничиваясь старыми добрыми вервольфами. Дескать, настоящие оборотни лишь они, а остальные — так, примазались. Истина же, как и водится, лежит где-то посередине.

Видимо, оборотнями нужно считать тех, кому форму менять природой не положено, а они меняют, причем регулярно. Боги, черти и чародеи проходят все же по другому ведомству, хотя спутать можно.

Согласитесь, глупо считать оборотнем Зевса, хоть он и превращался направо и налево (налево все-таки чаще — Леда, Европа и Даная тому свидетельницы), или Афину, регулярно обращавшуюся совой. Для богов смена облика — такая мелочь! Выведем за скобки и адский контингент, который сколько угодно может притворяться козлами, котами и тому подобными жабами, суть-то остается прежней, диавольской. Чуть сложней с ведьмами и колдунами, но те, кто становится животным на короткий срок и с конкретной целью (сбежать, подслушать, форсировать ту или иную преграду), еще не оборотни. Ну обернулась Марина Мнишек сорокой и вылетела в окно, а кто б на ее месте не обернулся, если б умел?

Закономерен вопрос, являются ли оборотнями царевны и принцы-лягушки, уж, за которого вышла бедняжка Эгле, Финист Ясный сокол и прочие фольклорные женихи и невесты, что, оземь грянувшись, становятся красными девицами и добрыми молодцами.

Тут будем исходить из того, что для оборотня обращение естественно, оно часть его природы, а не какое-то особое отдельное колдовство, свое или чужое. Соответственно, Василиса, хоть и была весьма активна, снимая и надевая лягушечью кожу по своей воле и разъезжая по пирам, оборотнем в полном смысле этого слова не являлась. В отличие от Ворона из сказки «Солнце, Месяц, Ворон» или того же Финиста.

Ну а те, кто раз и навсегда волею богов, проклятия или еще каких обстоятельств становился лаврами, пауками и кукушками, и вовсе не оборотни. Как и «кавалеры» Цирцеи, демонстрировавшие после удара волшебным жезлом свою подлинную свинскую или львиную сущность.

Оборотни же — создания «двуединые» (как минимум) по определению, имеющиеся в их распоряжении образы им равно комфортны и привычны, но при этом неестественны, причем в обе стороны. Согласитесь, человеку в принципе не положено бегать по ночам в звериной шкуре. А представьте себе, каково волку или лисе обращаться в нечто безволосое, дурно пахнущее, страшное?..

По происхождению оборотней можно делить, как дворян, на потомственных и личных. С потомственными все ясно — мрачное наследие прошлого, порой через множество поколений. Некоторые исследователи склонны считать оборотнями лишь эту категорию, полагая прочих всего-навсего околдованными. Ну выпил что-то вредное, ну стал козленочком, делов-то?

Оборотничество же личное можно получить разными способами:

1 По собственному желанию. Само собой, не сразу, но, если очень постараться, найти знающих людей или соответствующие артефакты, может и выйти.

2 В наказание. За нарушение запрета или совершение проступка в интервале от неблагодарности и банального хамства до мрачной уголовщины.

3 Вследствие проклятья. Тут чего только не бывает, причем результаты удивляют не только проклятого, но и проклявшего. Проклял папенька дочь за утраченную девственность — вышла чайка. Дети не подали больной матери воды — получились филин и кукушка. Впрочем, угодить в кукушки можно по-разному. Например, с горя, как дочь убитого князя Лазаря.

4 Вследствие чужого колдовства. Здесь особенно лютовали мачехи и свекрови. К счастью, подобные чары, как правило, можно так или иначе снять.

5 Вследствие стечения обстоятельств и соблюдения неких мало кому ведомых условий. Этот вариант доступен не только людям. Жили себе обычная рыба, змея, лиса, мышь, жили, а потом — раз, и оборотень! А почему? Да мало ли… Столько-то лет стукнуло или столько-то поколений прошло. Не видел никто некий срок. Не слышали колокольного звона или петушиного крика. По дальневосточной же традиции дар оборачиваться получает любая достаточно старая вещь или зверь.

А травки и фонари, пока они вещи, размножаются человеческими эмоциями: вниманием, страхом и так далее. А когда превратятся, то могут попробовать завести потомство, как люди, только редко из того получается что-то хорошее.

Говорить об оборотнях можно долго, но не оптом, а в розницу, уж больно они разные. Они рознятся в и человеческой ипостаси, как рознятся зулусы, японцы, германцы, славяне и индусы, но в нечеловеческом варианте различия еще сильнее. Хищные, травоядные и всеядные. Млекопитающие, птицы, рептилии, рыбы и моллюски. Животные, растения и неодушевленные предметы — все они способны превращаться, выходить на контакт с человеком, пакостить, помогать, любить и ненавидеть.

Оборотни волки не подвержены старению и физическим заболеваниям благодаря постоянной регенерации (обновлению) тканей. Поэтому они практически бессмертны. Однако их можно убить, смертельно ранив в сердце или мозг, или иными способами, которые повреждают сердце или мозг (например, через повешение или удушение). Считается что серебро так же смертельно для оборотня.

Хотя по своей сущности оборотень является волком, находясь в волчьей форме, он тем не менее сохраняет человеческие способности и знания, которые помогают ему убивать. Такие вещи, как определенный выбор жертв, обход ловушек и человеческая хитрость становятся очевидными при расследовании дел, связанных с оборотнями.

Существует несколько способов стать волком оборотнем: Оборотни — Худ. Rowena Morill

  • посредством магии;
  • быть проклятым кем-то, кому вы причинили зло(проклятие Ликаония/Lycaeonia);
  • быть укушенным оборотнем;
  • быть рожденным от оборотня;
  • съесть мозг волка;
  • сделать глоток воды из волчьего следа в земле или из водоема, из которого пила волчья стая;
  • вкусить жареной волчьей плоти;
  • носить одежду, сделанную из волка;
  • родиться в канун Рождества.

В первых четырех случаях кровь человека становится зараженной или проклятой.

Человек, который стал оборотнем не по своей воле (рождение, проклятие или укус) не считается проклятым необратимо до тех пор, пока не попробует человеческой крови. Как только он это сделает, его душа будет проклята вечно и ничто не сможет его исцелить. Но даже если он после этого не будет пробовать человеческую кровь, его душа не сможет попасть в рай и человек останется на Земле до самой своей смерти, пока на нем лежит проклятие.

Оборотней чаще всего изображают какими-то чудищами; так, например, у греков это — тощий колдун с головой осла и хвостом обезьяны. У них верят, что в мрачные зимние ночи, особенно со дня Рождества до Богоявления, оборотни шастают повсюду и пугают людей. После водоосвящения воздух очищается от этих чудищ, и они мгновенно исчезают.

На разных континентах воображение облекало человека в шкуры различных зверей: леопарда, ягуара, лисы… Но самое распространенное представление об оборотне связано с волком. С человеком, превратившимся в волка или в существо с явными «волчьими» признаками. Иногда становятся хищником по своей воле, но чаще в волка превращают злые посторонние силы. Превращение происходит с помощью подсобных средств: притираний, мазей, пояса или одеяния из волчьей шкуры. Оборотень крупнее и сильнее обыкновенного волка, а главное — преступно любит человечину.

Почему волк?

На протяжении многих столетий он оставался существом вполне фантастическим — даром что охотники и крестьяне немало знали о его повадках (еще в XX веке волки изредка забегали на улицы, скажем, Парижа). Своеобразие средневековой психологии в том и состояло, что будничные наблюдения нисколько не подрубали крылья фантазии. Бестиарий верно подмечали прожорливость и силу волка, умение бесшумно подкрасться к овчарне — и тут же добавляли: от голода волк жрет землю, шея у него «негнучая» — поворачивается он только всем телом; ежели человек завидит волка в лесу первым, тот его не тронет, потеряв всю свирепость от человеческого взгляда; но уж если первым заметит путника волк — пиши пропало, человек теряет дар речи. От древних римлян пришла поговорка о молчуне: «Ты что, волка увидел?»

Поверье сохранилось, но христианский бестиарий присовокуплял совет: человек, оцепеневший от страха при виде волка, должен сбросить с себя одежду, найти два камня, стать на сброшенную одежду и колотить камень о камень, пока хищник не уйдет восвояси. Одежду, которую сбрасывает с себя человек, бестиарий уподоблял грехам, два камня обозначали когда апостолов, когда пророков, а порой — и самого Христа. Горе простаку, который воспринял бы эту аллегорию как руководство к действию и вздумал бы пугать настоящего волка своим голым телом.
Безоглядно ненавидеть волка человек тем не менее не осмеливался никогда. Что-то, пугая, притягивало.

Коварный хищник искони был естественным символом ночи и зимы. даже самой смерти (египетский бог с головой волка провожал умерших в царство мертвых). Но наши далекие предки замечали в волке и какое-то загадочное свойство, роднившее его с солнцем. Проворство? Неутомимость? То, как он «катится» вслед за добычей? Мощь и свирепость — и этого достаточно было, чтобы стать символом солнца?

В незапамятные времена многие животные перебывали тотемами. Ни в какого хищника охотники и воины не перевоплощались столь самозабвенно и истово, как в волка: свирепость, выносливость, удачливость зверя восхищали первобытное сознание. Не могло это кончиться добром.

Геродот передавал рассказ о некоем североевропейском племени, члены которого ежегодно на несколько дней превращались в волков. Такой «манией величия» страдали многие племена в разных концах Европы. Например, у балтов были воины — слуги бога-волка, которые шли в бой буквально белены объевшись (принятие наркотика было частью ритуала). Во время сражения такие воины в своей галлюцинации счита-ли себя волками. Кое-кто из них безвозвратно застревал в образе волка — и тогда человека-волка убивали, чтобы он не нанес ущерба стадам…

Германские воины-волки, по преданию, так свирепы, что не нуждались в оружии и убивали врагов своими щитами. Но саги повествуют и о кровожадных разбойниках. тоже мнивших себя волками. Это не мешало верить, что героические предки со смертью превращаются в волков, и боги скандинавов и германцев — Один, Вотан — сам»» были подобны воинам-оборотням. А конец мира представлялся как пришествие Фенрира — вселенского Волка, который откроет пасть от эемлм до неба и пожрет все и всех (даже Одина).

Древние греки начинали с поклонения Зевсу Ликейсиному («ликос»—значит волк) Когда-то этот вол кол сдобны и бог «требовал» человеческих жертв, и лишь позже, во вре-мена олимпийской религии. возник миф о царе Ликаоме, которого Зевс превратил в волка, ибо тот дерзнул угостить верховного бога челове-чьим мясом. Аполлон также был богом-оборотнем, одно из его имен — Ликейос. (В «Илиаде» Гомер называет Аполлона рожденным от волчицы; там же, кстати, следует рассказ о человеке-оборотне).

В Аркадии, где Ликаон считался основателем государства и первым царем, проходили пышные празднества — Ликайи, во время которых посвящаемые становились волками на девять лет — после того, как они собственноручно приносили человеческую жертву. Торжественно проходили в Древнем Риме и волчьи празднества — луперсалии: ведь легендарные основатели «Вечного города» были вскормлены волчицей…

Здесь какая-то философская бездна: отчего зверь, ничем не угодивший человеку, вновь и вновь оказывается мил человеческому сердцу? Неужели это всего навсего. как писал Юнг, общность вины за давнее каннибальство? Но какая у нас общность вины с сереньким волчком из колыбельной, с Серым волком, помогавшим Ивану-царевичу, с волками, воспитавшими Маугли?..

Другое очевидно. Человек слишком часто прикрывался серой шкурой в поисках силы. ловкости, и самое главное, безнаказанности. Нельзя так долго играть с огнем. И искра привела к пожару. В дальнем углу сознания тлело и временами — то в одном, то в другом человеке разных эпох — вспыхивало особого рода безумие — ликантропия. Состояние, в котором человек воображает себя волком и становится социально опасным, способным на любое насилие и на убийство.

Христианство яростно искореняло все волчьи культы как языческие, и в конце концов «положительный образ» волка остался только в фольклоре. Первые отцы церкви решительно отрицали и само вероятие превращения человека в животное, но вот в раннем средневековье теологи заколебались. Святой Бонифаций из Майнца еще не верил, что дьявол способен превратить человека в волка, но уже не сомневался, что человек своей злой волей может стать зверем. Самого сатану все чаще рисовали в облике волка. Люди — божьи овцы, их поглотитель — волк, враг божий… Папские буллы XV века против колдовства и ересей подогревали страсти вокруг перевоплощений дьявола в человеке, а человека — в волка.

Первая массовая истерия— выявление и преследование оборотней (в том числе оборотней собак и кошек!) — прокатилась по Европе в XIV веке. Два столетия спустя оборотомания достигла нового пика. Следующая (последняя) массовая вспышка длилась во Франции с 1570 до 1610 года и сопровождалась небывалой «теоретической дискуссией». Покуда крестьяне забивали кольями всех подозрительных прохожих, а суды приговаривали к сожжению одержимых ликантропией (а вкупе и невинно оболганных), ученые мужи писали трактаты, магистерские диссертации и памфлеты на тему оборотничества.

Ликантропия оказалась важным оселком для проверки соотношения сил бога и дьявола, а потому и предметом яростных теологических битв. Если бог всесилен, то как он допускает бесчинство дьявола — превращение им человека в волка? Один ученый восклицал: «Тот, кто смеет утверждать, что дьявол в силах изменить облик творения божьего, тот утратил разум, тот не ведает основ истинной философии». Другой возражал: если алхимик может превратить розу в вишню, яблоко — в кабачок, тогда и сатана способен менять облик человека… силой, данной богом!

Самым нашумевшим случаем был процесс в XVI веке над неким Жилем Гарнье, наводившем ужас на жителей северных французских деревушек. По мнению современников, нищий бродяга Гарнье встретил в лесу дьявола, продал ему душу, а взамен получил снадобье, благодаря которому мог превращаться в волка. Так или иначе Гарнье действительно загубил множество душ: насиловал женщин, занимался убийством детей, людоедством, отгрызал у трупов убитых им мужчин гениталии… Его поймали, допрашивали и пытали в Доле в 1574 году. Протоколы допросов и сейчас читаются как детективный роман.

Подобных протоколов сохранилось немного, документированы единичные случаи ликантропии из тысяч и тысяч. Психоз «помогал» во времена дичайшего голода: позволял людям или списывать на оборотней людоедство, или же безумием «заслониться» от бога, когда отчаяние приводило к людоедству.

Теологические споры завершились выводом, что дьявол не превращает человека в волка, а только одевает его облаком и заставляет других видеть в нем зверя. Рождается оборотень от нормальной женщины, грешившей с бесом. Или с оборотнем. Едва она забеременела — возврата уже нет, дитя обречено темным силам. Более обычный случай появления оборотня:

вселение в человека дьявола или колдовство. В обоих случаях жертва никакой силой воли не может справиться с роковой метаморфозой. Можно также заразиться ликантропией при контакте с оборотнем — через порез на коже, если туда попадет слюна человекозверя, или от укуса. (Впрочем, варварский аппетит чудовища редко ограничивается укусом…) В некоторых восточноевропейских преданиях на оборотня нет никакой управы — даже крестом нельзя отвадить! По сербским поверьям, можно обезопасить дом от оборотней, натерев его по щелям чесноком. Убить оборотня можно лишь серебряной пулей или жезлом, благословенным в той или иной церкви…

Особые случаи оборотничества — когда зло само ищет выход из человека, и он сам норовит стать монстром. Во время ведьминых шабашей такие люди на перекрестках дорог или опушках леса оставляют клочки своих волос, кожи. капельки крови. Дьявол собирает это приношение и одаряет негодяев особым втиранием, составленным из частей жабы, змеи, ежа, лисицы и, разумеется, волка. В полнолуние мерзавец обратится в оборотня. В быту оборотня можно опознать по запавшим глазам, которые светятся в темноте, по шелудивым ногам, по шерсти на ладони, по тому, что указательные пальцы у них длиннее средних, а при нарождающемся месяце на бедре выступает тайный знак…

Оборотню в «большой литературе» не повезло. Сюжет использован доброй сотней писателей — начиная с эпохи романтизма в моду вошло демоническое и иррациональное, и оборотень стал перебегать из романа в роман. Но настоящих удач не было. Даже с конвейера Дюма-отца оборотень вышел какой-то анемичный и совершенно нестрашный…

Но зато отыгралось на оборотнях кино! Со своего первого экранного появления в 1913 году человековолк прочно утвердился в массовом кинематографе. В 1981 году приза «Оскар» удостоился герой фильма «Американский оборотень в Лондоне» — «за лучший грим»! Сюжет картины немудрящий, но техническое совершенство съемок сразило даже привычных ко всему зрителей: волчьи клыки, шерсть, морда вырастали прямо на глазах — крупным планом, так сказать. без подделки.

Находку поспешили тиражировать в новых фильмах об оборотнях. Как и в других случаях, коммерческий успех в массовом кинематографе одновременно свидетельствует о закате доброго старого мифа…

Превращения в волка современный человек боится в последнюю очередь. В круговерти городских буден не превратиться бы в автомат! Или. как подсказывают те же фантастические кинозрелища, в инопланетянина. Те тоже «произрастают изнутри» человека, узурпируют и тело его и сознание. Хоть волком вой от подобных фантазий!

Оборотень как фантастическое существо просуществует еще долго. Наверно, пока жив его основной компонент — человек, существо совершенно фантастическое и непредсказуемое. И только когда ненависть человека к человеку наконец окажется выдумкой, которую мы долгое время — веков сорок — принимали за правду, а недоверие превратится в смешной пережиток, вздорная фантазия о человеко-нечеловеке останется невостребованной.

Василиск

Василиск — чудовище с головой петуха, глазами жабы, крыльями летучей мыши и телом дракона которое существует во мифологиях многих народов. От его взгляда каменеет все живое. Василиск — рождается из яйца, снесенного семигодовалым черным петухом ( в некоторых источниках из яйца высиженного жабой) в теплую навозную кучу. По преданию, если Василиск увидит свое отражение в зеркале он умрет. Местом обитания Василисков являются пещеры, они же- его источник питания, поскольку ест Василиск только камни. Покидать свое убежище он может только ночью, поскольку не переносит крика петуха. И еще он опасается единорогов потому как те слишком «чистые» животные.

«Рожками шевелит, глаза такие зеленые с фиолетовым отливом, капюшончик бородавчатый раздувается. А сам он был фиолетово черный с шипастым хвостом. Треугольная голова с черно-розовой пастью широко распахнулась…

Слюна его крайне ядовита и если попадет на живую материю то тут же пойдет замена углерода на кремний. Проще говоря все живое превращается в камень и дохнет, хотя ходят споры что от взгляда Василиска тоже идет окаменение, но те кто хотел проверить это обратно не вернулись ..».( «С.Другаль «Василиск») .

Успехи естествознания изгнали из нашего сознания монстра, мало похожего на существо, рожденное человеческим воображением две тысячи лет назад. «Сегодняшний» зверь, который уходит из нашей памяти на двух лапах, вполз в предание на брюхе: в античном мире василиск был всего лишь самой зловредной змейкой ливийской пустыни.

Картинно появлялся василиск у Плиния Старшего. По его рассказу, воин, имевший глупость пронзить смертоносную тварь длинным копьем, пал с коня мертвым — Яд вошел в его тело через древко копья! Более сметливый ратник, описанный Луканом, в похожей ситуации спас себе жизнь страшным способом: разрубив мечом василиска, он немедленно отсек себе руку, державшую меч. Но смертоносный гад пустыни был известен и раньше. За два века до Плиния и Лукана его упоминал Элий Стилон — как всем хорошо известное существо: «Случается в Африке, что змеи собираются на пир возле издохшего мула. Вдруг они слышат жуткий вой василиска и поспешно уползают прочь, оставляя ему падаль. Василиск же, насытившись, снова издает страшный вой и уползает восвояси».

В отличие от, например, оборотня и дракона, которых человеческое воображение рождало неизменно на всех континентах, причем независимо друг от друга, василиск — фантазия «локальная», творение умов европейцев и бытовавшая исключительно в Европе. В этом исчадии ливийской пустыни овеществился вполне конкретный страх древних римлян и греков перед непредсказуемыми опасностями песчаных просторов. Все страхи воинов и путников соединились в одну общую боязнь встречи с неким загадочным владыкой пустыни — «басилискосом», то есть «царьком» (по-гречески). И хотя грозный гад не удостоился уважительного «басилевс» — «царь», ужас перед ним был неподдельным. Что касается римлян, то они изредка пользовались словом «регулюс» — калькой с греческого, сдабривая страх уловимой для римского уха насмешкой; империя, подмявшая под себя столько царств, многих грозных владык привычно звала царьками.

Ну, а все-таки — кто же прототип? Исходным материалом фантазии ученые называют то египетскую кобру, то рогатую гадюку, то шлемоносного хамелеона. К тому есть основания: кобра этого вида движется полувыпрямившись — с поднятой над землей головой и передней частью тела, а у рогатой гадюки и хамелеона наросты на голове похожи на корону. В таком случае на лбу изваянных или нарисованных египетских фараонов и богов мы видим, возможно, не просто змейку с приподнятой головой — символ вечной жизни и могущества, а именно василиска.

Пустыня убивала человека многими способами. Неудивительно, что василиск возник как скопление смертоносных качеств: смертелен его взгляд (он истребляет все живое, выжигает травы, а камни обращает в пыль), его прикосновение, его дыхание, его вонь. Разумеется, жить такому чудищу на роду написано лишь в пустыне. Пустыня возникает вокруг него.

Обезопасить себя путешественник мог только двумя способами: иметь при себе ласку — единственное животное, которое не боится василиска и бесстрашно вступает с ним в бой или петуха, ибо, по необъяснимой причине, пустынный царек не переносит петушиного крика.

Василиска-змею поминал Аристотель, ливийского гада живописал Гелиодор, а Клавдий Элиан (римский софист, писавший по гречески) человека, который опасен даже на расстоянии, неизменно сравнивал с василиском. И все же ни один античный автор не воспламенился образом василиска и не удостоил его истинно подробного художественного описания. Зато в народных поверьях у василиска было свое прочное место: в древнеримских храмах кожа «царька» висела для отпугивания змеи и скорпионов, и никто не сомневался, что достаточно протереть серебро пеплом правильно сожженного василиска, чтобы оно превратилось в золото (в будущем это отзовется опытами средневековых алхимиков, их пиететом к василиску и активным использованием его в алхимической эмблематике).

Трудно сказать, как бы сложилась судьба василиска в христианскую эпоху, если бы не «везение»: совершенно случайно он попал в Священное писание. С легкой руки Иеронима Блаженного, автора Вульгаты — латинского перевода Библии, василиск был упомянут дважды в книге Исаии. Иероним одно из древнееврейских названий змеи произвольно перевел как «василиск». В современных переводах недоразумение устранено, однако в средние века оспаривать существование василиска было богохульством.

Правда, на заре средневековья произошло и другое приметное для василиска событие — его временно… «потеряли»!

Ливийский монстр не попал в «Физиолог» — энциклопедию живых существ, из которой черпали информацию все позднейшие средневековые бестиарии. Забвение, однако, не стало роковым — оставаясь временно в тени, василиск сумел перестроиться и явиться в новом, более отвечающем потребе дня облике.

Для успешной акклиматизации на европейской земле воображение скрестило его с петухом. В этом есть железная логика непоследовательности: извечные враги так тесно сплелись в схватке, что, наконец, срослись телами. Почему петух и василиск считались исконными врагами? Возможно, то была случайная прихоть фантазии. Но, во-первых, змею и птицу в одно тело воображение сращивало не раз. Во-вторых, еще в эллинистическом Египте верили, что ибисы питаются исключительно змеями и потому изредка из их яиц рождаются змееныши. Этим же птицам приписывали и некоторые физиологические странности: яйца-де они кладут из клюва. Такие рассказы — благодатная почва для последующей обработки. То, что мог далекий ибис, способен был совершить и соседский петух.

Достаточно частый и вполне объясненный современной биологией феномен перерождения петуха в курицу дал пищу для мрачной фантазии о василиске как «петушином отродье». Уже в эпоху Возрождения несколько петухов в разных европейских странах были подвергнуты пристрастному суду и, несмотря на все словесные ухищрения защитников, приговорены к котлу за злостное производство на свет василисков.

Начиная с XII века василиск стал расселяться по городам и весям Европы. И, как ни странно, оставаясь все тем же смертоносным, жутким чудовищем, зверь пугал все меньше и меньше: даже к самому отвратительному соседу со временем привыкают… Насчет «зверя» (а не «гада») — это не оговорка. Теперь василиск предстает в образе крылатого змея с головой петуха. Появляется он из яйца, снесенного петухом (об этом подробно рассказывает Пьер из Бовэ). У средневекового василиска хвост змеиный (реже драконий), крылья петушиные (реже лебединые); остальное, как правило, тоже от петуха: голова, гребень две лапы со шпорами. По принципу экономии фантазии у василиска осталась лишь одна смертоносная способность — его убивающий взгляд и дыхание.

Преображение василиска в петуха вызвало и филологическое смятение: монстра стали все чаще называть кокатрис». Слово это стало общим для всех романских языков. И хотя английское ухо явственно слышит в нем слово «кок» — петух, на самом деле «кокатрис» — результат фонетических приключений латинского слова «коркодилус», обозначавшего в средние века не только (не столько) крокодила, как вообще любго чудища. Чосер в своих описаниях василиска пробовал применить гибрид—словечкачко «васили-кок», чтобы точнее определить природу чудища и отмежевано » с» разговорного значения слова «кокатрис» которое к тому времени приобрело иное значение. Это был специфический «термин». клеймящий гулящих женщин (ибо взгляды их убийственны для добродетели мужчин!).

Средневековые бестиарии рассказывали, что первый остроумный способ погубить василиска придумал Александр Македонский. Монстр убил взглядом немало его воинов, и тогда царь поднес к его морде зеркало — и тот погиб от собственного взгляда. Зеркало стало главным оружием в борьбе с василисками, которые в средние века бесчинствовали вокруг жилищ, отравляли своим присутствием колодцы и шахты. Ласки по-прежнему считались природными врагами василисков, по одолеть монстра, они могли только пожевав листьев руты. Изображения ласки с листочками во рту украшали колодцы, церковные скамьи. В церкви резные фигурки ласок имели символический смысл: для человека Священное писание было тем же, что листочки руты для ласки,— вкушение мудрости библейских текстов помогало одолеть василиска-дьявола.

Еще одной практической рекомендацией было глядеть на монстра из-под стеклянного прозрачного сосуда. Эти объяснения были на руку тем, кто в конце средневековья приспособился изготовлять чучела василисков — чаще всего их делали на основе морских скатов, и они были ходким товаром (последние экземпляры были проданы в США в тридцатые годы нашего века; поддельные чучела до сих пор хранятся в музеях Вероны и Венеции), Менее легковерные ученые и писатели удивлялись: если взгляд василиска летален — откуда столько свидетельств? Или свидетели видели другого зверя, или они попросту лгут!

Что известно о василиске сверх его внешнего вида? Лишь одно: смертельность . «Царек» змеиного мира по-настоящему царил лишь в геральдике — как символ грозного могущества, царственности, свирепости (и занятий алхимией). Там, где нужен был лишь внешний вид монстра, где форма преобладала над содержанием — там василиск был ко двору.