Ундина

Ундина — в средневековых поверьях дух воды, прекрасная женщина, заманивающая путников в воду. В фольклоре народов Западной Европы, а также в алхимической традиции водяные духи, мифические существа, созданные фантазией средневековых алхимиков и кабалистов, заимствовавших основные их черты частью из народных германских представлений о нимфах и русалках, частью из греческих мифов о наядах, сиренах и тритонах. Иногда народная фантазия приписывала им рыбий хвост, которым оканчивалось туловище вместо ног. Выходя из воды, ундины принимают облик прекрасных девушек; сидя на камнях, они расчесывают свои чудесные волосы (золотого или иногда зеленоватого цвета) и всячески соблазняют мужчин.

Эти девы, выходя при свете луны на поверхность вод и берега, поют и водят хороводы, помрачая своими песнями ум юношей, они схватывают их в объятия и вместе с ними кидаются на дно озер, рек и источников, где дарили своею любовью и где года и века проходили как мгновенья…. Красота их обольстительна, очи блестят, как небесные звезды, а рассыпанные по плечам кудри шелестят и звенят очаровательной музыкой; как скоро человек заслышит музыку их кудрей, он впадает в непробудный сон…

Если человек поддастся на обольщение, его затем либо убьют, либо сделают своим возлюбленным. По скандинавским воззрениям, человек, попавший однажды к ундинам, уже не возвращался назад на землю, истощенный их ласками.

Иногда ундины вступали в брак с людьми на земле, так как получали при этом бессмертную человеческую душу, особенно если у них рождались дети. Эта последняя черта лежит в основе средневековых романов о Мелюзине, о рыцарях Темрингере и Штауффенбергере. Новейшие писатели, особенно поэты романтической школы, охотно пользовались легендами об ундинах. Наиболее известны повесть де Ламотт-Фук «Ундина» (1813), переведенная стихами на русский язык В.А. Жуковским (1836), стихотворение Гейне «Ich weiss nicht, was soll es bedeuten…», сказка Г.-Х. Андерсена «Русалочка», поэма Т. Готье «L’ondine et le рecheur».

В качестве яркого примера подобного сюжета может послужить старинная германская легенда, согласно которой русалка по имени Ондина влюбилась в рыцаря Лоуренса — а тот в нее. Зная о том, что, родив ребенка, она потеряет бессмертие, девушка все равно согласилась выйти замуж за любимого. На венчальном алтаре рыцарь поклялся ей в верности:

Дыханье каждого моего утреннего пробуждения будет залогом любви и верности тебе.

Год спустя Ондина родила ему сына. Шли годы. Она старела, и муж стал терять к ней интерес. В один прекрасный день женщина застала его в объятиях другой, более молодой дамы. Убитая горем, экс-русалка прокляла Лоуренса:

Ты поклялся мне своим утренним дыханием! Так знай — пока ты бодрствуешь, оно будет при тебе, но как только ты уснешь, дыхание покинет твое тело и ты умрешь.

В наши дни «Проклятье Ондины» — неофициальное название синдрома остановки дыхания во сне. Больные им люди способны дышать, лишь бодрствуя. Большинство из них умирает в младенчестве, и лишь единицы выживают благодаря дыхательным аппаратам.

Считается, что ундины — духи молодых женщин, покончивших с собой из-за несчастной любви.

Мужчины со склонностью к музыке не раз пытались сойтись с ундинами, ибо хорошо известно, что те сочиняют и наигрывают на своих арфах замечательные мелодии. Таким музыкантам сказки дают совет: обмотайте талию одним концом струны, а другой обвяжите вокруг дерева на берегу, иначе пение и музыка ундины настолько вас очаруют, что вы уже не захотите вернуться.

…Только тот, кто достанет волшебный цветок папоротника, может свободно любоваться на легкую, грациозную пляску водяных красавиц и слушать их пленительное пение; он даже может подчинить своей власти ундин, которые будут гнать в его сети рыбу и орошать его поля при засухе.

Как нимфы и русалки, ундины носятся над нивами и полями, и с одной стороны, наполняя их влагою, дают богатый урожай, а с другой, посылая несвоевременные ливни и бури, повреждают зреющие жатвы. Там, где вьются их легкие хороводы, трава растет зеленее и роскошнее.

Другое дело — ундине, существующие в прибалтийских народных поверьях (заметьте, корень в слове тот же, латинский). Они — типичные русалки с рыбьими хвостами.

По Парацельсу, как духи воды, ундины входят наряду с гномами, сильфами и саламандрами в «алхимический квартет» элементалов.

Мэнли П. Холл замечает:

Ундины работают с жизненными веществами и жидкостями растений, животных и людей и присутствуют буквально везде, где есть вода. Когда ундины видны, они напоминают греческие статуи богинь. Они поднимаются из воды, окутанные туманом, и не могут долго существовать вне ее.

Убумэ

Убумэ — дух умершей роженицы. Когда женщина умирает непосредственно перед, во время или после родов, ее душа часто не может покинуть этот мир из-за любви к ребенку и становится призраком-убумэ. Появляется убумэ чаще всего в темные, дождливые ночи и практически неотличима от обычной женщины с ребенком на руках. Впрочем, этот призрак может появляться по разному: как женщина с ребенком на руках, беременная женщина или как пропитанный кровью ходячий труп, несущий недоразвитый плод. Иногда, она появляется просто как обнаженная беременная женщина, страшная и окровавленная.

Эти различия в облике связаны с погребальными традициями разных регионов, а также с обстоятельствами смерти. В некоторых местах если умирает беременная женщина, ее хоронят вместе с нерожденным плодом, оставляя его в утробе; в других — вырезают плод и вкладывают в материнские руки во время погребения. Так же поступают, если женщина умирает во время родов, родив мертвое дитя.

Эти печальные духи бродят поблизости от того места, где умерли, пытаясь найти помощь у живых. Если женщина умерла при родах, но ее ребенок остался жив — дух убумэ постарается как может позаботиться о нем. Входя в магазины или дома, она попытается купить для ребенка одежду, еду и сладости, однако вместо денег расплачивается пригоршней сухих листьев. Кроме того, убумэ часто пытается привести людей к тому месту, где укрыт ребенок, так что его могут забрать к себе родственники или усыновить другой человек.

В префектуре Нагасаки убумэ появляется ночью посреди реки в образе взрослой оголённой по пояс женщины, одежда которой ниже пояса измазана кровью. На руках она держит закутанного в пеленки младенца и стенает «Угумэ!» (Рожаю!). Встретив человека, она просит помочь ей и взять ее ребёнка на руки, но как только передаст его, то исчезает. Согласно легенде, вес переданного ребенка постепенно увеличивается, пока тот не превратится в большой валун или в каменное изваяние Дзидзо.

В префектуре Ибараки, есть похожее существо: убамэ-тори. Это злобная птица, летающая в поисках одежды, оставленной на ночь на бельевой веревке. Найдя, она мажет ее своей ядовитой кровью, и того, кто наденет измазанную в крови убамэ-тори одежду, будут трясти жестокие судороги, которые даже могут привести к смерти. Кроме того, убамэ-тори приписывается похищение детей, которых она уносит в ночное небо. Является ли убамэ-тори другой формой убумэ или это отдельный ёкай с похожим именем — неизвестно.

Есть свидетельства встречи с Убумэ в современной Японии.

Это произошло в 1984 году. Ранним утром 15 мая в городе Сидзуока автомобиль, которым управляла женщина, врезался в группу детей из начальной школы. По словам водителя, она увидела на дороге странного вида старуху и попала в аварию, стараясь избежать столкновения с ней. Однако, свидетели среди детей говорили, что там не было никакой старухи, а проехал мотоцикл. Место, где это произошло, на самом деле называется — «святилище Убумэ», в память о происшествии, случившимся в эпоху Эдо (1603-1867). Там, во время путешествия, умерла беременная жена человека по имени Макино Ёсифудзибэй. С тех пор, призрак женщины часто появлялся в тех местах, и местные жители обожествили ее, чтобы упокоить с миром.

Лошолич

Лошолич — в цыганском фольклоре страшный лесной дух, лохматый зубастый леший с длинными отвисшими ушами.

В чаще лесов, в непроходимых дебрях, в глубоких пещерах, где каждый неосторожный шаг грозит гибелью, живут чудовища-лошоличи. Это — грешники и злодеи, которых обратил в чудовища дьявол. Ужасны и отвратительны с виду лошоличи. Все тело их сплошь покрыто густыми жесткими волосами, громадные уши свешиваются до самых плеч, а руки у них так длинны, что, стоя на своих тонких, как жерди, ногах, лошоличи, не нагибаясь, достают руками до земли. Лица у лошоличей крайне безобразны. Громадный рот до ушей, с торчащими из него острыми зубами, свирепо сверкающие глаза на выкате, большой приплюснутый нос придают лошоличам отталкивающий, дикий вид.

Опасна встреча с лошоличами в темном лесу. Спастись от них почти невозможно, ведь вступать с ними в борьбу немыслимо человеку, так как лошоличи обладают невероятной силой. Они легко, словно сухую былинку, вырывают с корнями столетние дубы и шутя подымают и бросают такие камни, которые не сдвинуть с места и сотне людей. Особенно опасно встретиться с лошоличем женщине. Счастье, если лошолич не заметит ее, тогда она спасена, но даже и в этом случае великое горе постигает женщину, видевшую лошолича. Если у нее родится ребенок, то он будет непременно уродом, потому только, что женщина взглянула на лошолича. Если же лошолич заметит женщину, то он бросается на нее и тащит в горы к себе в жилище, а там превращает ее в безобразную, худую клячу. Есть только один способ спастись — это взять полную пригоршню семян дурмана и бросить в лошолича. Этих семян, как огня, боятся все лошоличи и убегают от них без оглядки, с громким воем. Ни одна цыганка не решится пойти в лес, особенно ночью, не захватив с собой полного мешочка с семенами дурмана.

Как ни сильны лошоличи, но и их можно победить в борьбе и даже лишить силы, нужно только срезать волосы на их ступнях. Но возможно ли ухитриться сделать это во время борьбы? Если же удастся кому-нибудь срезать волосы со ступни лошолича, он тотчас падает на землю и становится таким слабым, таким беспомощным, как новорожденный ребенок. Лошолич, у которого срезаны со ступни волосы, живет недолго. Вскоре он умирает. Когда же он умрет, тотчас появляется словно вырастает из-под земли дьявол и сжигает труп лошолича на костре. Пепел же дьявол старательно собирает, так как этот пепел имеет чудодейственную силу.

Дьявол посыпает им тех грешников и злодеев, которые заключили союз с ним и продали ему свою душу. Грешники и злодеи, посыпанные пеплом от трупа лошолича, превращаются немедленно в лошоличей.

Все лошоличи подвластны царю, который живет далеко-далеко в Африке, в стране, недоступной людям. Часто на своих громадных крыльях прилетает царь лошоличей в Европу. Тогда отовсюду собираются к нему его подданные и прислуживают ему, исполняя малейшее его желание и все его прихоти. Горе той стране, в которой появляется царь лошоличей, так как его появление всегда несет с собой великое бедствие людям; недаром он отец всех демонов болезней.

Джуклануши

Джуклануши — согласно цыганскому фольклору, живущие в горах и лесах чудовищные великаны с собачьими ногами и головой.

В горах и лесах, кроме лошоличей, живут джуклануши. В них превращают колдуны людей, которые чем-либо рассердили или обидели их. Джуклануши — это чудовища громадного роста, с туловищем и руками человека и с ногами и головой собаки. Джуклануши обладают невероятной силой и ловкостью. Они не так опасны, как лошоличи. Встреча с ними грозит лишь тому гибелью, кто их чем-нибудь рассердит. Джуклануши часто даже помогают людям, особенно если нападут на человека лошоличи, с которыми джуклануши живут в непримиримой вражде. Достаточно джукланушу встретиться с лошоличем, чтобы между ними начался бой не на жизнь, а на смерть. Часто лошоличи толпой нападают на джукланушей, которые живут в горах обществами, и тогда начинается между ними сражение. Далеко разносится по горам грохот неистовой битвы, и повторяет его эхо гор. Многие цыгане уверяют, что им не раз приходилось слышать, как бьются лошоличи с джукланушами. Однажды один цыган уверял врача, что он оглох только потому, что слыхал, как бьются в горах лошоличи с джукланушами, при этом цыган воскликнул: «Ах, если бы мне только встретить как-нибудь джуклануша! Я попросил бы у него всего только один волосок с его головы, и был бы опять здоров!»

Цыгане верят, что волосы с головы джукланушей исцеляют от всех болезней.

Из этих сражений джукланушей с лошоличами чаще выходят победителями джуклануши, благодаря своей ловкости. Лошоличам, бросив на произвол судьбы своих раненых и убитых, приходится спасаться бегством от преследующих по пятам джукланушей и стараться укрыться в глубоких темных пещерах. Если во время битвы ранен джуклануш, то его исцеляют следующим образом: джуклануши разыскивают в горах человека и просят у него дать им несколько капель крови. Эту кровь они капают на язык раненого, и он немедленно исцеляется: рана его заживает, и он снова приобретает свою чудовищную силу и ловкость.

Почти все джуклануши — слуги царя туманов. Они охраняют волшебное дерево, которое растет перед дворцом царя. На этом дереве три золотых яблока: одно яблоко дает людям счастье, другое — здоровье, а третье — богатство. Если сорвать золотые яблоки с дерева, то на их месте тотчас же вырастают три новых, так что на дереве всегда три яблока, сколько бы их ни срывали. Много было бы на белом свете здоровых, счастливых и богатых людей, если бы только знали люди, где находится дворец царя туманов. Но этого не знает никто.

Джуклануши были раньше людьми и притом часто хорошими, добрыми людьми. Могут ли джуклануши опять вернуть себе прежний образ, снова стать людьми и жить прежней жизнью? Могут, но это очень трудно и случается крайне редко. Для того чтобы джуклануш стал опять человеком, его должна полюбить девушка и поцеловать его в собачью морду. А как полюбить девушке чудовище с собачьей головой и ногами?

Полуденица

Полу́дницы — в славянской мифологии полевые духи, в частности воплощение солнечного удара.

Полудницы представлялись в виде девушек в белом платье, с длинными волосами, или как косматые старухи, появляющиеся в поле (обычно ржаном, откуда такие ее наименования как «ржица», «ржаница»). Они преследовали тех, кто работает в полдень (что в народной традиции запрещено), могли похитить оставленного в поле ребенка. Потому полудницами еще пугали детей, чтоб те не лазили по чужим полям и огородам.

По представления некоторых севернорусских районов (Архангельск, Вологда, а также Сибирь), в руках у нее гигантская сковорода, которой она либо заслоняет хлеба от палящих солнечных лучей, либо сжигает хлеба и травы в период цветения. Отсюда одно из ее имен — сковородница. У лужичан полудница появляется в полях с серпом — ее называют серповницей или серпьебабой (serpownica, serpjelbaba, serpašyja, serp).

Другие ее региональные наименования: полу́дница (архангел., вологод., сибир.), полу́деница (архангел., ярослав.), искажённое болу́дница (архангел.), коми пöлöзнича, к.-п. луншерка «полуденка», к.-язьв. оборониха; польск. przypołudnica, południca, przełudnica, południowka; чеш. polednice, polodnice, poludnice; словацк. poiudnica; в.-луж. pripoldnica, н.-луж. psespoinica.

У беларусов полудница сближается с «Железной бабой». В более общем плане, полудницы близки образу русалок.

Мир Ведьмака

В бестиарии «Ведьмака» полудницы — представляют собой призраков, встречаются в ясный и погожий день, когда солнце высоко над горизонтом. Родственны полуночницам, появляющимся только в ночное время.

Полуденница выглядит как измождённая и скорбная девушка, с очень загорелой кожей и длинными белыми волосами. Веки несчастной зашиты грубой ниткой, одета она в изодранное белое платье.

В группе — весьма опасный и серьезный противник даже для ведьмака. По одиночке же — она не столь опасна. Покачивающиеся колосья на полях в безветренный день объявляют о прибытии полудениц. Они водят хороводы при свете дня и пытаются завлечь крестьян к себе в круг. Никто ещё не выходил из него живым.

Полуденницы в основном обитают на обработанных полях и лугах, где появляются примерно в полдень. Хоть они и призраки, но полуденницы сохраняют крепкую связь с естественным миром, они видят живущих, но не понимают их, потому что мертвецы не способны слышать речь живых.

Обдериха

Обдериха — в поверьях архангельских крестьян хозяйка бани. По всей видимости, она представляет собой персонификацию одной из основных функций хозяина бани — наказывать тех, кто не вовремя пришел в баню. По поверьям, обдериха царапает таких людей, сдирает с них кожу. Соответственно своим действиям, этот мифологический персонаж получил в народе именование «обдериха». В местных традициях обдериху называли также «одерышком», «задерихой».

Внешний облик обдерихи, согласно народным представлениям, мог быть различен. Архангельские крестьяне говорили, что она «кому человеком, кому ребенком явится». Но чаще ее видели в женском обличии, с длинными распущенными волосами, большими зубами, широко расставленными глазами. В традиционном сознании антропоморфный облик обдерихи, как и других представителей низшей мифологии, дополнялся чертами, свойственными животным: она представлялась волосатой, с когтями, рожками:

Парень в бане мылся и обдериху видел. С рожками, говорит, сидит на полку, небольша.

Зачастую ее представляли и в виде кошки с большими глазами или каким-нибудь неодушевленным предметом:

Обдериха покажется кошкой, рыжей, серой. А то перекатится трубкой берестяной из байны в байну.

Происхождение этого мифологического существа в народном сознании связывается с родовой грязью. По народным поверьям, в новой бане обдериха появляется тогда, когда там совершатся роды: «Как малого ребенка вымоют первый раз в байне, и обдериха образуется». В некоторых местах считали, что в бане живет столько обдерих, сколько в ней обмыто новорожденных. В других же местах полагали, что в бане обдериха появляется только после сорокового младенца, обмытого здесь.

Согласно мифологическим рассказам, в бане обдериха обитает под полком, за каменкой, под лавкой. Как правило, она считается вредоносным существом, и не только для припозднившихся в бане. Особенно она опасна для маленьких детей. По народным поверьям, детей до года, которых одних оставили в бане, обдериха обменивает.

Крайне редко, но все-таки встречаются мифологические рассказы о том, как обдериха защищает человека от других представителей нечистой силы. Обычно удача сопутствует тому, кто уважительно относится к обдерихе.

Огненный змей

Огненный змей — злой дух, антропоморфный змеевидный демон, мифологическое существо в преданиях славян.

Другие названия: змей-любака, летун, летучий, литавец, маньяк, налёт, огнянный, прелестник.

Похож на светящееся огненное коромысло, пламенный веник, клубок синего цвета. Огненный змей считался злым духом, который посещал в ночное и вечернее время вдову или девицу, чрезмерно предавшихся тоске, после недавней потери мужа или сердечного друга (умершего или отсутствующего). Он является к ним, всегда принимая вид любимого человека (порой с несколькими головами), которого они потеряли, и женщины свыкались с мыслью, что он действительно жив, а не умер (или уехал). Лица, которых посещал этот змей, худели, сходили с ума, кончали жизнь самоубийством. Посторонние люди огненного змея не слышат и не видят, только слышат как обольщённая демоном девушка или женщина разговаривает с ним.

Средством исцеления от напасти служили исповедь постороннему человеку. Женщина не должна была спать в одиночестве, но вместе с ребёнком или с кем-нибудь из родственниц. В качестве лекарств использовались одолень-трава (валериана), отвар репейника, как оберег — стебли репейника на стене.

По восточно-украинским поверьям, огненный змей разбрасывает по дорогам красивые вещи: бусы, перстни, платочки. Если их поднять без благословения, то к той нечистый и прилетает.

По общераспространённым народным представлениям, когда огненный змей посещает чей-то дом (как правило, влетая в печную трубу), то может приносить золото, но его подарки с восходом солнца превращаются в лошадиный навоз.

Жертву своих иллюзий огненный змей истязает, высасывая кровь или молоко из грудей.

Также огненный змей не имеет спинного хребта и не в состоянии правильно произносить некоторые слова.

Если от связи с демоном рождается ребёнок, то он чёрного цвета, с копытами вместо ступней, с глазами без век, а тело его холодное и подобно студню. Живёт такое дитя недолго и вскоре умирает.

Мифы об огненном змее встречаются в сербских эпических песнях, в русских былинах, сказках и заговорах. К огненному змею относится сюжет о его преступной связи с женщиной, от которой рождается сын, впоследствии побеждающий своего демонического отца. В заговорах упоминается как помощник, имеющий возможности внушить страсть женщине.

Видимым проявлением огненного змея считались болиды, летящие наклонно или по горизонтали, которые были видны несущимися по воздуху в виде длинной и широкой ленты из красноватых искр, и вызывали у невежественных людей суеверный страх. Образ летящего змея при этом связывался с проявлениями временного умственного помешательства или депрессивными галлюцинациями впечатлительных женщин, потерявших своих возлюбленных.

Кощей Бессмертный

Коще́й Бессме́ртный, Кащей (вероятно от кость, первоначальное значение «худой, тощий») — персонаж восточнославянской мифологии и фольклора (особенно волшебной сказки). Злой чародей, смерть которого спрятана в нескольких вложенных друг в друга волшебных животных и предметах: «На море на океане есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — игла, — смерть Кощея».

Царь, колдун, иногда — всадник на волшебном говорящем коне. Часто выступает в роли похитителя невесты главного героя. Изображается в виде худого высокого старика либо живого скелета, часто представляется скаредным и скупым («там царь Кащей над златом чахнет» А. С. Пушкина).

Помимо русских народных сказок, упоминается в чешской сказке «Меднобородый» и в польской «Пять овечек», где именуется Кощеем Меднобородым и открыто зовётся владыкой подземного царства, вылезает из водной сферы и имеет медную бороду.

Согласно данным некоторых исследователей, персонаж по имени Кащей прослеживается в русских сказках только с XVIII века, до этого, как полагают те же исследователи, соответствующий персонаж носил имя Карачун.

В русских народных сказках появляется в трёх основных обличьях: царя и колдуна сверхъестественной силы на коне или без, похищающим красавиц; в сказке «Иван Быкович» он упоминается как отец Чуд-юд, муж змеихи-ведьмы и лежит на железной кровати с закрытыми веками, которые ему поднимают двенадцать могучих богатырей. И третий, в ряде сказок («Зорька, Вечорка и Полуночка», «Медведко, Горыня, Дубыня и Усыня») предстаёт в виде старика «сам с ноготь, борода с локоть», имеющим бич в семь сажен и живущим в избушке на курьих ножках, и хозяином Подземного царства; наконец, в одном из вариантов «Ивана Сосновича» он предстаёт сначала в третьем выше описанном облике, а затем и в первом. В народных сказках его антагонист — Иван-царевич.

В сказках говорится, что он «бессмертный», однако у Кощея есть смерть, хоть она и спрятана.

По одной из версий, смерть его находится на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц спрятан в ларце, ларец висит в цепях на дубу, который растёт на чёрной горе или на далёком острове Буяне.

Змей-Горыныч

Змей-Горыныч – общее название драконоподобных существ. Хотя к драконам он и не относится, а по классификации принадлежит к змиям, во внешнем виде Горыныча много драконьих черт.

Внешне Змей-Горыныч похож на дракона, однако обладает многоголовостью. В разных источниках указывается разное количество голов, но чаще всего встречается три головы. Впрочем, большее количество голов, скорее, указывает на тот факт, что этот змий уже неоднократно участвовал в битвах и терял головы, на месте которых вырастало большее количество новых. Тело Горыныча покрывает чешуя красного или черного цвета, на лапах у змия большие когти медного цвета с металлическим отблеском, сам он имеет большие размеры и внушительный размах крыльев.

Обитают эти змии в горных местностях, выбирая для жилищ большие пещеры, довольно часто их можно встретить на водоемах, так как они любят подкрепиться рыбой, но подводные пещеры для жилья они выбирают гораздо реже.

Горыныч охотится всегда в некотором отдалении от своего гнездовья, в его рационе преобладают крупные млекопитающие (олени, коровы и т. д.) и рыба. В случае нехватки пищи змий может напасть на людей. В период выращивания детенышей Горыныч отлавливает добычу и еще живой относит в свое гнездо, чтобы подрастающие змееныши учились охотиться. Редко данные змии оставляют своих жертв в живых, обычно они делают запасы пищи. Эти змии предпочитают жить в одиночестве, занимая большую территорию. Пока змееныши малы и слабы они живут вместе с родителем под его покровительством, достигая определенного возраста, молодые змии покидают родную территорию в поисках нового жилища. Стычки между змиями происходят довольно редко, так как разные особи стараются не заходить на чужую территорию, и не отвоевывают ее, а ищут незанятые угодья.

Змей-Горыныч способен летать и извергать огонь. Чешую Горыныча невозможно пробить никаким оружием. Его кровь способная обжечь, а кровь, пролитая на землю, выжигает ее так, что на том месте еще долго ничего не растет. Змей-Горыныч способен отращивать потерянные конечности, он в состоянии отрастить даже утраченную голову. Также он обладает разумом и способен подражать голосам различных животных, в том числе способен воспроизводить человеческую речь, что отличает его от змиев и делает ближе к драконам.

Детеныши Змея-Горыныча очень слабы и беззащитны, но по мере взросления их чешуя становится неуязвима для любого оружия и огня. Единственное уязвимое место в «броне» Горыныча — это небольшой участок чешуи на шее у самой головы, там чешуя очень мягкая. Пробить ее можно практически любым оружием, однако отрубленная голова отрастет вновь и это не убьет змия, а лишь на время отпугнет, но иногда и этого бывает достаточно. В приданиях все же описывается оружие, способное убить Змея-Горыныча – «Плетка-Семихвостка». Ключевым моментом является тот факт, что для того, чтобы убить Горыныча, необходимо уничтожить все головы, при этом не отделяя их от туловища, так в некоторых легендах есть описание того, как Горыныча убивает богатырский конь размозжив змию череп копытом.

Сивка-бурка

Сивка-бурка, вещая каурка – каноничный персонаж-помощник в русских народных волшебных сказках; родовой конь, волшебная сила которого основывается на том, что он обитатель царства мертвых. Он и появляется, как и положено существу из потустороннего мира — в дыму и пламени:

Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет.

А, возможно, такое появление коня связано с тем, что он воплощает собой образ грозовой тучи: тёмный цвет, серебристый отблеск схож с мерцанием молнии, способность летать по небу, грохот при появлении. Нам остаётся только догадываться по косвенным «уликам», найденных в источниках, как воспринимали наши предки окружающую их природу в те далёкие времена и кого с чем ассоциировали.

Какого окраса Сивка-бурка вещий каурка? Сивка, то есть сивый, белый. Бурка — бурый, темно-рыжий. Каурка — каурый, светло-каштановый. Сразу три окраса, словно у Ивана не одна, а три лошади.

Встречается и такое описание Сивки-Бурки:

одна шерстинка серебряная, другая золотая.

Конь у древних славян был божественным, появившимся из чрева убитого Перуном Змея-Горыныча. Изначально он был связан с Навью — потусторонним царством, которое существовало рядом с Явью – царством людей. Позже Конь стал олицетворением силы Солнца. И как Солнечное Животное, Конь имел две личины: Сивка (т. е. сивый — седой, белый), который появляется в Небе зимой, и Бурка (красный), воплощающий летнее Солнце. Именно такой Конь и достался Ивану. Таким образом, Сивка-Бурка — родовой конь, обитатель царства мертвых, которого младший сын Иван получает в подарок от своего отца.

Этимология

Что означает название существа? На этот вопрос нельзя ответить однозначно. Согласно одной из точек зрения, «сивка-бурка, вещая каурка» означает, прежде всего, цвет коня. «Сивый» – белый, «бурый» — темно-рыжий, «каурый» — огненно-рыжий. А вот значение термина «вещий» объяснять уже не надо – речь идет о способности коня предвидеть будущее, в данном случае о его волшебных свойствах самого широкого диапазона…

По поверьям древних славян, конь являлся потусторонним проводником в царство мертвых. Именно поэтому лошадей было принято приносить в жертву во время похоронных обрядов. Почему покойный отец подарил Ивану Сивку-Бурку? Потому что тот верой и правдой служил еще его собственному отцу и деду. После смерти он возрождался вновь, вызванный к жизни при помощи магического ритуала, и начинал служить новому хозяину. То есть это дух, охраняющий род. О том, что Сивка-Бурка — обитатель загробного мира, свидетельствует весь его облик:

Конь бежит, земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет.

А отчего конь имеет три масти – сивую, бурую и каурую? Здесь тоже все не так просто, считают специалисты по фольклору. Скорее всего, это намек на то, что дух Сивки-Бурки воплощает в себе сразу три сущности – коней, принадлежащих соответственно деду, прадеду и отцу Ивана. Кстати, в одном из вариантов сказки каждый из трех братьев получает коня одной масти, но старшему и среднему брату не удается допрыгнуть на своих лошадях до окошка терема, где сидит прекрасная царевна, и им отрубают головы. И лишь Иванушка на своем кауром жеребце достает до окна и целует царевну… Еще один вариант гласит, что отец оставил сыновьям лошадей всех трех мастей, но старшие братья не явились на могилу за наследством, и все три коня достались младшему брату.

На Руси символ коня постепенно стали отождествлять с Солнцем: сивка (конь белой масти) воплощал зимнее неяркое солнце, а бурка (красный) – летнее, палящее… Кстати, древнерусские художники и иконописцы практически всегда изображали коней либо белыми, либо огненно-красными…

Согласно другой точке зрения две из указанных мастей являются явными заимствованиями из тюркского, в татарском они звучат так: каур — коричневый, бур — рыже-красный. Для слова «вещий» нет масти, даже названия соответствующего цвета в русском языке. Впрочем, возможно что это искажение названия масти — мышастая (мыша/выша — вещий), или цвета — бежий. Также можно предположить, что «вещий» восходит не к названию масти или цвета, а к тюркскому слову «еш» — 1. идти, ехать иноходью; 2. бить ногой о землю (о лошади), разгребать/разбрасывать землю (о коне); 3. скакать. То есть «ещая каурка» — это что-то типа резвая каурка. Кстати, далее по тексту обращения в сказке: «Стань передо мной, как лист перед травой!». То есть резвая, стань послушной передо мной. Со значением слова «вещая», то есть «говорящая» или «предсказывающая будущее», дальнейший текст обращения не является связанным общим смыслом. Для сказки, как для любого художественного произведения, характерна игра с противоположностями, на контрастах. То есть прыгни сначала в чан с горячей водой, потом с холодной водой. Эта игра может сохраняться и в отдельном предложении, поэтому обращение может быть: «Конь с сивой мастью, с бурой мастью, конь резвый и дикий (каурая масть — «дикая»), встань передо мной покорно, как лист перед травой».

Таким образом, сказка «Сивка-бурка» содержит сведения о тюркско-славянском взаимодействии в средневековье, либо в более ранние времена.

Конек-горбунок

Конек-горбунок — один из мифических образов-берегинь, представляемых в виде полуживотных-полулюдей, как например Сивка-Бурка, Полкан… Происходит от небесных коней богов, поэтому он не только может общаться с людьми, разговаривая на их языке, но и наделен многими необычными способностями. Внешне он очень невзрачен и даже уродлив. У него длиннейшие уши, горб на спине и при этом очень маленький рост.

Вот, как описывает это чудо П. П. Ершов:

Ростом только в три вершка,

На спине с двумя горбами

Да с аршинными ушами.

На земле и под землей

Он товарищ будет твой:

Он зимой тебя согреет,

Летом холодом обвеет,

В голод хлебом угостит,

В жажду медом напоит.

Этот невзрачный конек может скакать над горами и лесами, над морями и океанами. Он может скакать по небу. Он тоже небесный конь, но служит непосредственно честному и доброму человеку. Он надежный и преданный друг и товарищ, который разделит с тобою все твои невзгоды и поможет тебе в любой беде. Он разбирается в делах людских, понимая добро и зло, но ему известны и дела богов, известны Даже их мысли и планы, известно будущее. И все это он ставит на службу добру.

Волколак

Волкола́к (волкодла́к, волкула́к; белор. ваўкала́к; польск. wilkołak; укр. вовкула́ка) — в славянской мифологии человек-оборотень, на определённое время принимающий образ волка. Волколака чаще описывали как обычного волка, иногда указывались странности во внешнем виде и поведении, указывающие на его человеческое происхождение. Волколак сохраняет разум, но не может говорить.

Согласно народным представлениям, превращение в волков — наиболее распространённый тип оборотничества у славян. Он известен с древности и в той или иной степени присутствует у всех славянских народов, лучше всего представлен у белорусов, поляков и украинцев. В русских поверьях персонаж чаще называли оборотнем, образ имеет явное сходство с волколаком. Южнославянские представления смешивают волколаков с упырями (вампирами).

Считалось, что колдуны, чтобы обратиться в волка, прочитывали заклинание и перепрыгивали, перешагивали, перекувыркивались или пролезали через наделяемый магической силой объект, накидывали его или перекидывали через себя и т. п. Для обратного превращения колдуну обычно требовалось совершить те же действия в обратном порядке. По своему желанию колдуны превращались в волколаков, чтобы причинить вред людям.

Встречались поверья о людях, склонность к периодическому оборотничеству у которых была с рождения в результате поведения их родителей или появилась в наказание за их собственные грехи. Отличительной чертой таких волколаков в человеческом облике считались различные зооморфные признаки, например волосы, напоминающие волчью шерсть. Превращение чаще происходило по ночам или в определённое время года. Часто считалось, что такие волколаки не контролируют своё поведение в волчьем облике и нападают на скот и людей, даже на близких. Иногда волколакам приписывался каннибализм. Сохранились древние поверья, связывающие с волколаками затмения небесных светил.

Согласно народным поверьям, колдун или ведьма могли превратить человека в волка, обычно из мести, накинув на него заговорённую волчью шкуру, обвязав поясом, зачаровав дверь, через которую должна пройти жертва, и другое. Особой популярностью пользовался сюжет о превращении в волков целой свадьбы. Срок превращения исчислялся от нескольких дней до нескольких лет. Невольные волколаки страдают от страха и отчаяния, скучают по человеческой жизни и не смешиваются с волками. Часто считалось, что они не едят падали и сырого мяса, перебиваясь подножным кормом и украденной у людей едой. Упоминается немало способов, при помощи которых якобы можно помочь вернуть им изначальный вид.

Представления о волколаках переняли значительную часть символики волка в славянской традиционной культуре. В качестве истоков мифа обычно указывают древние тотемические верования и обряды юношеской инициации. На образ волколака могли повлиять наблюдения за людьми с различными физическими и психическими отклонениями или за старыми и больными волками. Образ получил отражение в славянской художественной литературе.

Гномы

Маленький народец, карлики, дворфы, подгорный народ, цверги, альвы, гмуры, гомозули – это разные имена, которыми называют гномов в разных уголках мира. Данные существа являются собирательным образом, поэтому у разных народов можно встретить лесных и пещерных гномов, добрых и злых, человекоподобных и звероподобных и т. д. Если провести небольшой анализ мировой мифологии, то можно составить довольно подробный портрет данных персонажей, который будет соответствовать верованиям и преданиям самых разных народов.

Основываясь на многочисленных мифах и преданиях, можно точно сказать, что гномы – жители глубоких подземелий, гор, пещер т. д. Также бытует мнение, что они являются искусными ювелирам и мастерами кузнечного дела. Они первыми овладели тайнами металлургии, научившись обращаться с металлами и сплавами. Скандинавские мифы именно гномам приписывают создание огромного числа предметов, которые наделены магическими свойствами. В древности многие пытались найти сокровищницу горных карликов, которая по слухам просто ломилась от драгоценных камней, мечей, топоров, колец, цепочек и прочих ювелирных изделий. К сожалению, это никому не удалось, ведь гномы с особой тщательностью охраняют свой скарб.

Внешне они похожи на человека, только очень маленького роста, не больше восьмилетнего ребенка. Самый распространенный образ – это образ старенького карлика, который полностью замотан в лохмотья. Длинная борода – это отдельная гордость тружеников подземных шахт и штолен. Также они обладают недюжинной силой и мощной мускулатурой, ведь занимаются очень тяжелым горным и кузнечным ремеслом. Они очень быстро бегают и обладают хорошим зрением. Дневной свет является губительным для гномов, поэтому они большую часть времени проводят в недрах гор и пещер. В глубоких подземельях сокрыты дворцы и крепости небывалой красоты, которые построены руками трудолюбивых дворфов. Если карлик не успеет укрыться до рассвета в горах, он превратится в каменного исполина. Свое убежище маленький народец покидает крайне редко, ведь у них постоянно кипит работа. Гномы не попадаются на глаза человеку, путник может лишь услышать их свист, которым те отпугивают непрошеных гостей.

Гномы – это трудолюбивые и добрые существа, но людей они не чествуют, ведь им не по душе их алчность. Маленький народец успел натерпеться бед от людей, поэтому ведет скрытный образ жизни. Гномы также имеют много врагов среди других мифических существ: тролли, драконы, гримтурсы (горные чудовища). Помимо тяжелого труда на шахтах и штольнях, дворфам также приходится защищать свою сокровищницу от посягательств других подземных существ. Война эта продолжается с древних времен и до наших дней.

Также гномов ассоциируют с духами, которые защищают горы, землю и даже леса. Согласно преданиям, гномы бывают лесные, садовые, пустынные, северные, домашние. Виды гномов очень отличаются по характеру, набору знаний, поведению и т. д. Карлики являются вегетарианцами, ведь питаются ягодами, орехами и прочими растительными дарами леса и гор.

Кобольт

Кобольты — в германской низшей мифологии домовые, сходные с английскими боггартами и брауни. Изначально кобольты были, возможно, связаны с культом деревьев (этим объясняется изготовление фигурок кобольтов, служивших оберегами дома, из специально найденного и срубленного дерева). Таким образом, фольклорный кобольт (kobe — «дом» и «hold» — «милый, прелестный») — это домашний дух, который обычно помогает с хозяйственными работами или оказывает другие ценные услуги, но также часто прячет домашнюю утварь и инструмент или пинает сзади нагнувшихся людей. Он вспыльчив и становится очень зол, если его не кормить должным образом. Также он иногда поет детям.

В одной легенде рассказывается по кобольтах города Кёльна, которые за ночь выполняли столько работы, что горожане могли бездельничать весь день. Однажды жене портного так захотелось посмотреть, как работают кобольты, что она рассыпала по полу мастерской горох, чтобы они поскользнулись и упали. Пришедшие в ярость кобольты навсегда исчезли, оставив жителей Кёльна делать всю работу самим, без волшебной помощи.

Некоторые кобольты становились духами пещер и шахт. Они живут в шахтах и штольнях, отличаются гораздо более злобным нравом, чем их родичи. Обожают устраивать камнепады и завалы, перерезают веревки, гасят лампы на шлемах шахтеров. Что любопытно, минерал кобальт получил свое название именно от кобольтов: по слухам, он почему-то напоминал рудокопам о зловредных духах — видимо потому, что попадался часто, а ценности не имел никакой. На самом деле, это химический элемент назван «в честь» злых кобольтов из-за ядовитых свойств основных кобальтовых руд, отравлявших шахтеров примесями серы и мышьяка, а также из-за того, что эти руды нередко нарушали чистоту залегавших рядом с ними минералов, соединяясь с ними.

У кобольтов рыжие волосы и бороды, они малы, как дети, но сильны и крепки, по желанию могут становиться невидимыми, а когда захотят — появляются перед людьми под видом коротышек в красных шапках.

Также в преданиях нередко встречаются кобольты, каждому из которых характерна индивидуальная специфика, при этом они имеют определенные имена, типа Hadeken, пугающий неверных жен, и Goldemar, знающий грехи и тайны духовенства.

В фэнтези кобольты (как и многие другие народы) стали несколько отличаться от своих мифологических прародителей.

Эти несчастные создания практически всегда являются самыми первыми жертвами начинающих искателей приключений. Кобольты — самые слабые и маленькие из гуманоидных рас, их рост не достигает и метра. Внешний вид и манера одеваться также не способствуют принятию кобольтов всерьез — крысиные хвостики, собачьи головы с рожками, красные и оранжевые лохмотья на бурых шкурах — видок у кобольтов еще тот.

Однако недооценка этих уродцев может иметь фатальные последствия, в чем убедилась не одна партия героев. Недостаток грубой силы кобольты компенсируют численностью, хитростью и жестокостью. Если только среди врагов нет гномов (каковых кобольты ненавидят со всей страстью своих кобольтских душонок), эти твари никогда не атакуют, пока не добьются относительно честного соотношения в десять-пятнадцать кобольтов на каждого противника.

Сокращение преимущества до каких-то жалких двух-трех к одному обычно является призывом к организованному отступлению, моментально превращающемуся в паническое бегство. Врагов, благоухающих гуано и одетых в мантии вместо доспехов, кобольты атакуют в первую очередь — научены горьким опытом.

Логово кобольтов обычно представляет собой подземный лабиринт, оснащенный неприличным количеством несложных, но эффективных ловушек — ямами с кольями на дне, рукотворными обвалами, веревками, протянутыми поперек дороги, нарисованными на глухих стенах дверями с надписью «сокровища» (непревзойденное средство для повреждения паладинских голов) , и так далее. Помимо ловушек кобольты используют партизанскую тактику внезапных атак и свое превосходство в знании местности, а их крошечные размеры позволяют, в случае чего, убраться в труднодоступную часть лабиринта.

Подменыш

Подменыш — ребенок нечистой силы (эльфов, русалок, леших, чертей и других), подброшенный вместо похищенного новорожденного.

Поверье о стремлении нечистой силы завладеть человеческими детьми — одно из самых старых и весьма распространенных. Упоминания о похищении детей можно встретить в средневековых хрониках Ральфа Коггсхолльского, Гервасия Тилберийского и других, в рукописях от елизаветинских и якобинских времен и вплоть до начала двадцатого века. Обычно похищают некрещеных детей, не имеющих должной защиты, прямо из колыбели и оставляют вместо ребенка замену. Этот подменыш бывает разного рода. Иногда это — колода, грубо обтесанная в форме ребенка, которой чарами на время придается подобие жизни, вскоре пропадающее; тогда «ребенок» кажется умершим, и колоду хоронят вместо него. Чаще оставлялся хилый и болезненный эльфийский ребенок, а здоровый и красивый человеческий забирался. Еще чаще подменыш оказывался старым дряхлым эльфом, который больше не был нужен своему племени и решил пожить сытой и беззаботной жизнью, лежа, словно парализованный, и постоянно криком и плачем требуя у несчастной приемной матери еды и заботы.

Способ «колоды» применялся чаще всего, если эльфы положили глаз не только на дитя, но и на мать. Хороший пример попытки такого воровства — попытки не удавшейся — дает шотландская сказка «Помни про кривой палец».

Там, где подменышем был эльфийский старичок, считалось возможным хитростью заставить его выдать свой возраст. Способ, которым это делалось, был так широко распространен, что удивительно, что эльфы не приняли ответных мер. Способ заключался в том, чтобы взять две дюжины яичных скорлупок, аккуратно расставить их на очаге и изображать, будто вы что-то варите в них. Тогда непрестанное хныканье и плач постепенно утихнут, недвижный до того ребенок поднимется в колыбельке и тонким голосом воскликнет: «Видел желудь прежде дуба, но ни разу не видел до сих пор, чтобы варили в яичной скорлупке!» Тогда остается только развести огонь и бросить подменыша в очаг, а когда он улетит, визжа и хохоча, в трубу, настоящий ребенок окажется у дверей. Иногда, впрочем, ребенок так и не возвращается, и тогда родителям приходится отправляться выручать его на эльфийский холм.

Но все же наиболее распространенный вариант подменыша — это ребенок эльфов, фей, русалок, лесных духов, кобольдов и т. п., подброшенный вместо похищенного новорожденного. Если такому подкидышу позволить вырасти среди людей, он всегда будет угрозой для общества — которое, как известно, не терпит ничего, что хотя бы немного отклоняется от стандарта. Уберечь дитя от замены можно, надев ему на шейку венок из маргариток, положив в конверт для новорожденного тмин или душицу или же подвесив над колыбелькой ножницы, а на колыбельку — старые отцовские штаны.

Трогательную историю о маленьком эльфеныше рассказывает Леди Уайльд в «Древних легендах Ирландии». Это рассказ о чрезвычайно дерзком нападении на новорожденное дитя. В этой истории эльфийка, у которой также украли дитя, научила людей, как вернуть их новорожденного ребенка:

отнести на эльфийский холм три охапки сена и сжечь их одну за другой, угрожая сжечь все, что растет на холме, если эльфы не вернут им ребенка живым и невредимым. Так родители и сделали, и получили своего ребенка назад.

Угроза сжечь весь терновник на эльфийском холме часто возвращает и взрослых людей.

Также, чтоб вернуть украденного ребенка, можно воспользоваться классическим методом, предложенным Марией Конопницкой в рассказе «О гномиках и сиротке Марысе»: взять розги и сечь подменыша долго и безжалостно. Подменыш, разумеется, будет выть и орать так жутко, что, в конце концов, этого не сможет вынести его родная, настоящая мать — фея, ворожейка, эльфийка, русалка или лесной дух. Смилостивившись над родным дитятей, она отдаст человеческого младенца родительнице, а подменыша с посиневшей попкой заберет.

В Ирландии и Шотландии с подменышем (которого здесь именуют Sibhreach) поступали еще более жестко — клали на лопату и засовывали в печь, на раскаленные угли. Если это действительно был подменыш, то он вереща, ругаясь и богохульствуя, со свистом вылетал в трубу. Если же младенец не улетал, а просто-напросто сгорал… Ну что ж… Людям свойственно ошибаться!

Так в Ирландии, уже в начале двадцатого века услужливые соседи сожгли ребенка заживо, сажая его на раскаленный противень и ожидая, что тот улетит в трубу. Уолдрон в своем «Острове Мэн» приводит трагический рассказ о немом ребенке, которого считали подменышем. Детский паралич и любые другие неизвестные болезни из числа различных внезапных порч и хворей немедленно вызывали предположение, что ребенка подменили, и, как правило, родителям советовали бить его покрепче, выставить на эльфийский холм или бросить в огонь. Лишь изредка рекомендовалось обращаться с ребенком хорошо, чтобы и эльфы за это хорошо обращались с их собственным ребенком.

Несомненно, массу детей замучили насмерть такими методами, причем это происходило в деревнях всей Европы, потому что миф о подменыше был необычайно популярен. Интересно, что у него был и немалый позитивный аспект. Ведь эльфы и кобольты подменяли только не крещенных еще детей, причем тех, которых оставляли без присмотра. Поэтому для того, чтобы уберечь дитя, мать не отходила от него ни на минуту. Это влияло на уменьшение детской смертности в первые дни жизни и на здоровье рожениц, потому что женщину сразу после родов не принуждали — в виде исключения — выполнять обычные женские работы: колоть дрова, носить хворост из леса, доить коров, заниматься жатвой, молотьбой и тому подобным. Роженица должна была стеречь новорожденного, чтобы злые духи не заменили его на своего отпрыска.

Мангус

Мангус — в мифах монгольских народов чудовища. В отличие от других демонических персонажей (шулмас, чотгор и другие), Мангус — в основном персонажи сказочно-эпической картины мира. Они осмысливаются как участники неких отдалённых событий «эпической эпохи», впоследствии истреблённые (либо запертые в подземной пещере, как например Аврага Могой) эпическим героем. По устной бурятской версии Гесериады*, мангус возникли из сброшенных на землю останков злого восточного тенгри* Ата Улана. В ойратском эпосе 75 чёрных мангус родились в виде лягушат от чудовищной чёрной бабы, возникшей из пены ядовитого жёлтого моря. Живут мангус в труднодоступных областях среднего мира (в пустынных, голых, тёмных, холодных, смрадных и тому подобных местах) — «на краю земли», с нижним миром не связаны, хотя иногда и появляются там. Их жилища — кочевая юрта, укреплённая княжеская ставка, терем, дворец (в поздних сказаниях «феодализированного» эпоса). У мангус отсутствуют имена, которые заменяются описательными прозвищами: «Пятнадцатиголовый Атгар Жёлтый мангас», «Двадцатипятиголовый Хотгор Чёрный мангас» и тому подобные. Судя по прозвищам (атгар, хотгор и другие, буквально — «изогнутый», «свернувшийся», «переплетённый»), мангус змееподобны, их отличительный признак — множество голов. Цветовые характеристики мангус — преимущественно чёрный и жёлтый. Мангус огромны: пасть от земли до неба, утроба вмещает толпы проглоченных ими людей, стада и прочее. Иногда фигурирует семья мангус, чаще всего — его мать или старшая сестра, выступающие «путевыми вредителями», а также хранительницами «внешних душ» мангус; реже встречаются жена и дочь мангус (которые часто именуются «шулма», «шулмас») — безобразные ведьмы, нападающие на героя; сын — неуязвимый младенец, лежащий в железной люльке или выходящий из утробы матери. Мангус разоряют родину, семейный очаг героев, похищают их имущество, стада, подданных, но прежде всего — жену (реже сестру или мать); похищение женщин, повидимому, — основная функция мангус.

Под воздействием ламаистских представлений образ мангус несколько трансформируется: множественность форм «внешней души» ассоциируется с множеством воплощений («манифестаций» — хулбиганов) чудовища; отсюда, по-видимому, появление поздней черты образа мангус — способность к оборотничеству (особенно в эпосе о Гесере). Под влиянием индийской и тибетской мифологий мангус (главным образом сказочного типа) перенял ряд черт, свойственных индийским ракшасам, тибетскому сринпо и другим. В монгольских шаманских призываниях фигурирует некое божество «всесильный мангус-тенгри».

В калмыцком сказочно-эпическом фольклоре выступает персонаж, заменяющий мангус или сосуществующий с ним — многоголовый, одноглазый демон мус. В калмыцкой низшей мифологии фигурирует кун-мус (бувально, «человек-мус») — покрытый шерстью человекоподобный гигант, который после заката солнца выходит из камышовых зарослей, похищает людей, причиняет им вред. Для сравнения: у ордосцев мус-эмеген («женщина-мус»), живущая, согласно поверьям, на луне.

Близкие мангус наименования встречаются в фольклоре саларов, уйгуров, алтайцев, шорцев, тувинцев, якутов, тунгусов; однако под этими именами выступают не только отрицательные, подобно мангус (враг, чудовище), но и положительные (герой, богатырь) персонажи. Наличие у тюрко-монгольских и тунгусо-маньчжурских народов аналогично звучащих названий «чужих» племён и самоназваний (манги, мангут, мангыт, мангат, мангыс, мангас, мангиян и прочие) позволяет предположить двоякую интерпретацию древнего этнонима в зависимости от исторических условий: положительная («свой» герой — богатырь) и отрицательная (иноплеменник — враг, демон). В целом, однако, генезис образа мангус (во всех разновидностях) и этимология неясны.

Крыжацик

Согласно белорусским поверьям, крыжацик (от белорусского «крыж», то есть «крест») — это дух, обитающий в пределах границ кладбища. Крыжациком становится покойник, чья могила, а если быть более точным — надмогильный крест — по каким-либо причинам были повреждены до совершения сорокадневных поминок. По отношению к людям крыжацик, как правило, не враждебен, за исключением тех, кто творит разбой на святой земле (на территории подвластного ему кладбища, либо ближайших церквушек-часовен). К последним нехристям, равно как и к тем, кто позволяет себе явиться на кладбище в подпитии — он весьма суров, может сшибить с ног, а то и завалить в яму, подготовленную для захоронения.

В отличии от большинства других неупокоенных душ, крыжацика не страшат святая вода, крест или крестное знамение, что в принципе весьма логично, учитывая его вотчину.

Определенного внешнего облика крыжацик не имеет, а свое присутствие проявляет либо гулом в стволах растущих на кладбище сосен, либо свистом ветра между крестов. Однако на Белорусском Полесье верят, что в последние дни перед радуницей, когда сила его крепнет благодаря большому числу людей, приходящих к могилам родственников, он может принимать образ старого ворона с поблекшим оперением, белым клювом и человечьим взглядом, который внимательно следит за тем, чтобы посетители кладбищ не творили вреда.

Коропоккуру

На северном японском острове Хоккайдо в легендах местных айнов рассказывается про маленьких человечков Коропоккуру (koropokkuru), которые жили тут еще до появления человека.

Этот народец иногда еще называют терминами Коро Покунгуру (Koro Pokunguru) или Тсучигумо (Tsuchigumo), а самое распространенное название Коропоккуру  переводиться как «люди, которые живут под листком лопуха» и прямо указывает на очень маленький рост этих существ.

В Японии очень популярно изображение Коропоккуру как человечка, держащего в руке лист лопуха и укрывающимся им от дождя как зонтиком.

Иногда легенды рассказывают о столь маленьких существах, что под одним листком лопуха могла уместиться целая семья. При этом известны истории, где Коропоккуру имели рост, сравнимый с ростом человеческих детей, то есть около 60-80 см.

Но вне зависимости от разных мест, где ходят истории про этих человечков, всегда делается особый акцент на их крайне  маленьком росте. И возможно, что эта черта — единственное что осталось в этих легендах правдивого о существовании этого загадочного племени.

В дополнении к маленькому росту также часто рассказывается о том, что Коропоккуру были довольно таки примитивным и грубоватым народцем, а головы у них были очень большими с крупным приплюснутым носом и кустистыми бровями. Иногда упоминается красноватая кожа, зато очень часто говорится, что они были очень волосатыми и довольно вонючими.

Есть моменты, по которым можно определить, что Коропоккуру были куда ближе к людям, чем к животным. Упоминается, что они использовали орудия из камня и умели лепить красивую керамику. Согласно легендам, крошечные человечки опасались людей и всегда старались спрятаться от них в лесу. Тем не менее, они время от времени вели обменную торговлю с айнами, причем всегда по ночам. И многие века люди и Коропоккуру мирно уживались с друг другом, пока однажды между ними вспыхнула жестокая война и практически все Коропоккуру были уничтожены, а оставшиеся в живых изгнаны.

Ювха

Ювха — в мифологии тюркских народов демонический дракон-оборотень, в которого превращается змей-долгожитель.

Ювха или юха — высшая категория магических превращений змей. В ювху может превратиться аждарха, не видевшая человека 40, 80, 100 или 1000 лет, но в любом случае больше, чем требуется для перехода от простой змеи к аждарха. Ждать приходится довольно долго, зато ювха приобретает способность превращаться во что угодно. Но, чаще всего, рептилия-оборотень принимает облик красивой девушки, красавицы, пери.

Ювха-пери, привлекающая своей сексапильностью внимание многих мужчин, выйдя замуж, ставит будущему мужу ряд условий, например, не смотреть, как она расчёсывает волосы, не гладить по спине, совершать омовение после близости и т. д.. Нарушив условия, муж обнаруживает змеиную чешую на её спине, видит, как, расчёсывая волосы, она снимает голову. Если не погубить ювху, она съест своего мужа, но убить её можно только в безводном месте.

Говорят, что в любом случае ювха больше сорока дней с мужем не живёт — съедает его. Это «съедение» происходит либо постепенно путём удовлетворения её безудержных сексуальных потребностей, либо в прямом смысле. С представлением о «съедении», несомненно, связано и само тюркское название данного персонажа как производное от глагола ювутмак — «глотать, проглатывать поглощать, втягивать в себя». Один из менее распространённых вариантов названия данного образа — ювдарха — прямо говорит об этом. Вполне вероятно, что сексапильная характеристика рассматриваемого персонажа породила в быту у части населения (скорее всего, в женской среде или у ревнителей шариата) следующего рода отрицательную ассоциацию: ювхой называют женщину, которая кокетством и хвастовством пытается привлечь к себе внимание мужчин.

Аждарха

Представители тюркоязычных племен Малой и Средней Азии, Казахстана, Северного Кавказа, Поволжья и Западной Сибири под именем аждархи с его вариациями знают злого демона в виде многоглавого дракона. Как и все другие драконы, аждархи трепетно относятся к богатствам и водной стихии. Исходя из этого, аджархи селятся в озерах или пещерах. Поведение сей твари во многом типично для разбойника и развратника, познавшего сладость своей безнаказанности. Хотя набор его «преступлений» традиционен: от тотального уничтожения человеческих поселений до избирательного киднеппинга наиболее симпатичных дочерей местных правителей. Но есть и некоторая специфика. Так, азербайджанцы рассказывают, что аждарха может поселиться в чреве беременной женщины и убить ребенка. А татары-мишары утверждают, что аждарха может частенько принимать облик огненного змея, который пробирается в дом к вдове в образе ее умершего мужа, дабы сожительствовать с ней. Однако, не смотря на эти нюансы, финал существования аждархи незамысловат. Клинком своего меча его убивает герой.

Особенность аждархи и его отличие от прочих драконоподобных тварей заключается в происхождении как каждой твари по отдельности, так и всего их вида в целом. Считается, что в аждарху превращается змея, прожившая много-много лет. Одни говорят — 100, другие — 40, но при условии, что змея за все это время не будет видеть людей и даже не услышит человеческого голоса. Чем дольше живет змея, тем больше она становится, с течением времени приобретая не только устрашающую величину, но и необычные магические свойства оборотня, способного принимать вид различных живых существ.

Прародителем всех аждархов азиатского континента (от турецких эджеров через армянских вишапов-аждахаков до казахских айдагаров), да и не только азиатского, кстати (например, сербского аждайя и болгарского аждера), является полумифическая-полулегендарная фигура иранского Ажи-Дахака. Он имеет ведийские (Ахи Будхнья) и древнегреческие (Эхидна) этимологические параллели и множество соответствий в индоевропейской мифологии, но сам по себе является трехглавым драконом, правившим в Иране после падения первого царя этой страны — Йимы. Его, конечно, победил герой… Но не окончательно, ибо Ажи-Дахака был не умерщвлен, но закован в цепи и подвешен в вулканическом жерле священной горы Демавенд. Поговаривают, что перед концом мира он вырвется на волю… Как бы то ни было, его своеобразные инкарнации являлись свету и до конца мира.

Ну а обыкновенные аждархи — это мелкие отблески инфернального зла в текучем зеркале современности… Многие исследователи полагают, что изначально были они духами живительной влаги и небесных вод, повелевали тучами и обеспечивали земное плодородие. Со временем представления людей об этих драконах превратили их в демонов…

P.S. Люди верят, что если аждарха доживет до глубокой старости (40, 100 или 1000) лет и ни разу не увидит человека, то она превратится в Ювху, почти совершенную змею-оборотня.

Альфин

Альфин — геральдический зверь, полуорёл-полутигр (полуорёл-полубарс).

Человек склонен к стремлению выделиться на фоне остальных.  Жил-был рыцарь и захотел он себе новый логотип на щит. Нарисовал дракона, ан нет такой есть у северного соседа. Нарисовал единорога, а он уже есть у южного соседа. Так и рисовал, пока не допёр бедняга рыцарь — а нарисую я чего нибудь этакое чего сам и выдумаю. Думал-думал, но с фантазией было хреново, вот и придумал жутко оригинальную зверушку — гибрид орла и тигра, благо проезжал мимо какой-то бродяга крестоносец с грифоном на логотипе. Было откуда сплагиатить. Альфин получился короче.

Альфин (Alphyn, c германского можно перевести как «охотник» или «волк») — вымышленное существо, является редким геральдический зверем, очень похожее на геральдического тигра, но с более плотным и волосатым телом, густой гривой, вытянутыми ушами, длинным тонким языком.

Еще одним заметным отличием является его переплетённый хвост, напоминающий кельтские орнаменты.

Передние лапы у альфина либо орлиные, как у грифона, либо с копытами как у козла. Иногда орлиными изображаются все четыре лапы.

В английской геральдике, альфин был использован как геральдический знак Лордов de la Warr и, кроме того, и кроме того отмечен на флаге рыцаря Milleflour Tapestry из Сомерсета.

Неожиданное продолжение эта нечасто встречающаяся зверушка получила в карточной игре Берсерк, хотя и в несколько измененном виде:

Альфин — благородное создание гор, полуорёл-полубарс. Удивительно, но альфины способны переносить очень низкое давление, поэтому они могут летать очень высоко. А возможность занять более высокое положение в воздухе, чем противник – ключевая тактика в воздушном бое, поэтому альфин при некоторой удаче может победить в бою один на один даже матёрого дракона. Это вкупе с тем, что альфинов вполне можно приручить, позволяет их использовать для защиты территорий от воздушной угрозы. Что и делают многие народы гор.

Норны

Но́рны — в германо-скандинавской мифологии три женщины, волшебницы, наделенные чудесным даром определять судьбы мира, людей и даже богов.

Три норны символизируют три аспекта времени: прошлое, настоящее и будущее. Их имена, соответственно, — Урд, Верданди и Скульд. Они определяют судьбы всех живых существ, действуя в согласии с велениями орлога — нерушимого космического закона, которому подвластен даже сам Один.

Урд — старшая из норн. Она повелевает прошлым. Верданди, средняя, правит настоящим. В ведении младшей, Скульд, находится будущее. Иногда Скульд сопровождает валькирий и выбирает воинов, которым предстоит пасть в бою. Магические орудия норн — нити (верёвки) и нож. Норны лишь задают ход человеческой судьбы, но далеко не всегда вершат её. Каждый человек сам творит свой вирд в течение жизни.

Образ трёх норн — очень древний; он восходит ещё к эпохе матриархата. Аналогичных персонажей, трёх мойр — Клото, Лахесис и Атропос, — мы встречаем и в греческой мифологии. В англосаксонской традиции норны именуются «сёстрами вирда». В этом облике они предстают в шекспировском «Макбете». Слово wyrd связано и с именем «Урд», означающим «истоки», и с именем «Верданди», означающим «становление». Так как всё сущее берёт начало в прошлом, старшая из норн — это первопричина, первоисток бытия. Её имя, Урд, связано также с именем «Эрда», означающим «земля», что позволяет отождествить старшую норну с богинями земли. Имя Верданди этимологически родственно голландскому глаголу worden и немецкому werden , означающим «становиться». Третья норна, Скульд, — носительница смерти. Она теснее прочих связана с колдовством и в этом отношении близка богине смерти Хель.

Главной из норн следует признать Урд, а двух других можно рассматривать как её ипостаси. Приверженцы викканской системы могут трактовать трёх норн как тройственную богиню. Урд — старуха, обладающая всем опытом и мудростью, которые несёт с собою преклонный возраст, и занимающая главное место в матриархальной иерархии; Верданди — мать, олицетворяющая плодородие, а Скульд — дева в своей разрушительной ипостаси, ибо она перерезает нить человеческой жизни и сопровождает валькирий на поле битвы. Норна Урд — хранительница мудрости. Она сторожит источник, носящий то же имя — Урд — и, с эзотерической точки зрения, символизирующий истоки всего сущего и коллективную память. С моей точки зрения, источник Урд тождествен источнику Мимира, а Урд и Мимир — две ипостаси единой духовной сущности. И Урд, и Мимир принадлежат к роду великанов. Имя «Мимир» означает «память», а Урд — норна прошлого. Из прошлого к нам приходят все воспоминания. В мифах говорится, что боги каждый день собираются у источника Урд на совет.

В некоторых мифах упоминается иное число норн — тринадцать, связанное с числом лунных месяцев солнечного года. В современном северном язычестве норны — едва ли не самые недооценённые персонажи. А ведь при этом они — едва ли не самые могущественные из всех божеств, ибо в их руках — власть над судьбой и вирдом. Взывать к ним о помощи желательно как при гадании, так и в ходе магических операций. Будучи ипостасями времени, сами они, тем не менее, стоят вне времени. Более того, бытовало поверье, что у каждого человека есть своя личная норна, отвечающая за его судьбу. В этом контексте норну можно интерпретировать как личную совесть человека.

С тех пор, как я написала эти строки, моё представление о времени и, следовательно, о норнах несколько изменилось. По-видимому, древние германцы не воспринимали время как линейную последовательность, а считали, что Вирд, или Урд, — это «то, что есть», т. е. то, что существует прямо сейчас. Прошлое заведомо включалось в это «то, что есть», так как «то, что есть», является результатом всех событий прошлого. Будущее — это всего лишь вероятность, определяемая процессом существования, форму которому придаёт Вирд. Следовательно, время нелинейно, ибо так называемые прошлое и будущее равно удалены от непосредственного настоящего, от текущего момента времени.

С магической точки зрения, если воспринимать прошлое как часть настоящего, то можно посредством «ретроспективного» магического действия субъективно изменить прошлое и, тем самым, повлиять на своё будущее. Видоизменяя определённый эмоциональный резонанс, идущий из прошлого, мы полагаем начало новому потоку событий, который в дальнейшем и формирует наше будущее.

Валькирии

Валькирии — в скандинавской мифологии воинственные девы, подчиненные Одину и участвующие в распределении побед и смертей в битвах.

Эти красавицы были сродни норнам. Только норны определяли судьбу мира и богов, а валькирии — каждого конкретного человека, точнее, воина в битве. Образно выражаясь, валькирии ткали будущее каждой битвы.

Заранее определив исход сражения, валькирии кружили над полем битвы в облике дев-лебедей или всадниц, скачущих на конях-облаках. Из грив коней-облаков валькирий капала на землю оплодотворяющая роса, а от их мечей исходил свет. Во время самого кровавого действа валькирии витали над полем битвы и забирали с окровавленной земли (вариант — палубы драккара) отважных воинов (эйнхериев). Забирали их не просто куда-то, а уносили в Валхаллу. Там валькирии прислуживали умершим героям — подносили им питье, следили за посудой и чашами.

Учитывая транскультурные параллели, скорее всего, и иные услуги воинам валькирии тоже оказывали. По крайней мере, в поздней, романтизированной традиции. Изначально же, в древности, валькирии, видимо, представляли собой некий обобщенный недифференцированный образ, который как бы особо не делился на «персоны».

В поздних скандинавских мифах образ валькирий романтизировался и они превратились в натуральных нордических красавиц с ослепительно яркими голубыми глазами и длинными светлыми волосами. Как достойные пары павшим героям, одеты валькирии были соответственно: обычно в доспехи (возможен облегченный вариант), в руках — мечи или копья, а на голове шлем, украшенный рогами либо птичьими крыльями. От блеска их доспехов, согласно поверьям, на небе и возникает северное сияние.

Романтизация образа привела к тому, что валькирии стали более самостоятельными персонажами, способными противостоять даже воле Одина — этакие полу автономные фигуры сверхъестественных женщин, способных до умопомрачения влюбиться в земных героев. Так, в частности, произошло с Сигрдривой, которую Один наказал и погрузил в сон (она больше не будет участвовать в битвах и выйдет замуж) за то, что она его ослушалась и в поединке между конунгами дала победу не Хьяльм-Гуннару (которому Один обещал победу), а Агнару. Кроме того, изменилась природа валькирий. Она стали более двойственной: валькирии перестали быть дочерьми Одина и обзавелись человеческой природой.

Валькирии рождались в человеческих семьях (обычно, правда, знатного происхождения), влюблялись в человеческих героев, рожали человеческих детей… Однако божественная часть их природы никуда не девалась — они по-прежнему были способны превращаться в лебедей и не могли полностью отказаться от битв.

Из всех лебединых дев, коими богата мировая мифология, романтизированным валькириям повезло (если можно так сказать) больше всех прочих птиц-оборотней. Популярность их сегодня не знает границ: и в музыке (от Вагнера до «Арии»), и в литературе (от Терри Пратчетта до Марии Семеновой), а уж про компьютерные игры вообще можно не говорить…

Моначьелло

Моначьелло — в южно итальянском фольклоре маленькое антропоморфное существо в монашеском одеянии, чьё появление может сулить как несчастье, так принести и удачу.

Вера в моначьелло, или в «маленького монаха», распространена в южно итальянской Кампании и особенно в её главном центре — Неаполе. Как и со многими сверхъестественными существами, встреча с моначьелло может обернуться как несчастьем, так и принести богатство. Хотя и говорят, что богатство тоже не приносит счастья, но именно эта черта моначьелло вынуждает с надеждой ждать встречи с моначьелло у особенно бедных слоёв населения Неаполя.

Моначьелло низкорослы и облачены в монашеское одеяние. Иногда их описывают носящими широкополую шляпу, а иногда шапочку, причём по цвету колпака можно определить к добру эта встреча или нет. Впрочем, цвета в поверьях тоже бывают разными и красная шапочка в одном из случаев приносит удачу, а чёрная несчастье, а в другом как раз красная шапочка на моначьелло ничего хорошего встретившему его не обещает, а вот белая зато к удаче.

Легенды о моначьелло часто связаны с определёнными домами или местностями, где тот или иной моначьелло обитает. Он может вести себя и как докучливый полтергейст, а может и помогать по хозяйству как заправский домовой, с которым у хозяев хорошие отношения. Причём есть тенденция, что с богатыми домами прежде всего связаны отрицательные свойства моначьелло, а вот бедным семействам он склонен, скорее, приносить удачу и деньги.

В связи с этим интересна одно из народных преданий о моначьелло, которое опубликовала итальянская писательница Матильда Серао, не объяснив, правда, где оно было записано и является ли народным преданием вообще. Тем не менее, легенда гласит, что в 1445 году в Неаполе случилась любовь пылкая, но, увы, запретная. Настигла она юного аристократа Стефано Мариконда и дочь торговца тканями Катерину Фрецца. Естественно, он не мог на ней жениться в силу незнатного происхождения девушки, но пара не унывала, не отчаивалась и не желала следовать примеру своих веронских соотечественников Ромео и Джульетты. Они тайно встречались у Катерины дома и Стефано чуть ли не ежедневно совершал опасное путешествие по крышам неаполитанских домов, чтобы оказаться в объятиях возлюбленных. Но однажды неизвестный напал на Стефано на опасной высоте и прямо на глазах возлюбленной Стефано упал с крыши. Семья была настолько возмущена его поведением, что даже тело несчастного они забрали не сразу, чтобы достойно его похоронить. Но, как внезапно выяснилось, любовь дала плоды и чтобы избавить семью Катерины от позора её сослали в женский монастырь в Неаполе, где вскоре она родила мальчика. Мальчик становился старше, но оставался всё таким же маленьким, и всё больше напоминал тех карликов, которые были тогда при дворах правителей в качестве уродцев для увеселения королей. Естественно, его маленький рост, большая голова, странный пепельно-серый цвет лица и огромные глаза начали делать своё дело в Неаполе, возбуждая разнообразные кривотолки и пересуды. Увидеть Моначьелло, или «маленького монаха», как прозвали его, потому что он носил пошитое матерью одеяние, напоминавшее монашескую рясу, на улице быстро стало приметой к дурному или хорошему в зависимости от того какого цвета шапочку он носил — чёрную или красную. Но в основном про моначьелло, как и про всех людей с необычными чертами, начали ходить дурные слухи. Моначьелло был виной испортившейся воды в колодце, моначьелло делал собак бешеными и даже, кажется, в выросших ценах был виноват тоже он. Спустя несколько лет после смерти матери моначьелло в один день таинственно исчез, что народ посчитал явным признаком его дьявольского происхождения, и что дьявол, как поступал со всеми принадлежащими ему душами, утащил моначьелло за волосы в ад. Такова в общих чертах эта легенда, которая могла выступить тем зерном из которого выросла легенда о моначьелло уже как о сверхъестественном существе. Но, как правило, бывает скорее наоборот — сама легенда появляется, чтобы объяснить какое-то уже существующее явление.

Ещё одна теория о происхождении моначьелло основывается на том, что в качестве реального источника легенд о моначьелло были обыкновенные неаполитанские водопроводчики, но в силу необычности системы водоснабжения старого Неаполя, способные на довольно неожиданные появления в самых разнообразных местах. Например, прямо в домах, так как во многих домах старого Неаполя колодцы могли существовать прямо в домах, а система колодцев была связана с огромной сетью подземных проходов под городом, благодаря которым человек, обслуживающий дренажные колодцы и вообще водоснабжение в Неаполе, мог вполне проходить из дома в дом и появляться перед ошарашенными хозяевами самым драматическим образом и совершенно логично восприниматься как некое сверхъестественное существо.

Эта теория, правда, совершенно не объясняет откуда тогда предания о моначьелло взялись в других местах Кампании и не объясняет почему с моначьелло связаны поверья об обретении богатства. В этой связи интересно замечание той же Матильды Серао о том, что неаполитанцы верят в некий дух, который сидит на плечах игроков и который сообщает правильные номера. Этот дух почти не ест, не пьёт, говорит загадками, постится перед сном и видит счастливые номера в видениях. Практически полная картина монаха. Матильда сообщает о традиции похищать монахов игроками и пытать их, чтобы выведать номера, которые они скажут, и которые, по мнению игроков, являются счастливыми номерами в игре в лото. Она рассказывает про один такой случай после которого монах умер, но произнесённые им перед смертью номера стали известны в силу публикации газетой «Рим» (Roma), и в следующий розыгрыш половина Неаполя выиграла в лотерею, так как, естественно, сыграла именно в эти номера. Поверья о моначьелло тоже связаны преимущественно с тем, что он сообщает выигрышные номера лотереи.

Специфические поверья о моначьелло в других местностях помимо Неаполя тоже существуют. Моначьелло присутствует в названии улицы Моначьелло в городке Кастелламмаре-ди-Стабия в Кампании, где, говорят, обитает один такой моначьелло. Любопытное поверье есть в Сорренто, где, судя по всему, находится самая настоящая штаб-квартира моначьелло, откуда, видимо, «маленькие монахи» рассылаются по всей провинции Неаполя то ли шкодить, то ли совершать благодеяния. Это поверье зафиксировал англичанин в конце XIX века, оказавшийся в Сорренто в 1889 году и услышавший о нём. Имя его неизвестно, однако множество его публикаций под псевдонимами Уолхаус М. Дж. или просто под инициалами M.L.C присутствует в британской фольклорной периодике этого времени.

Момондзии

Момондзии — в японском фольклоре ёкай в облике волосатого, звероподобного старика, которым становится долгоживущий нобусума, очень старая летучая мышь.

Согласно японским поверьям, момондзии становится долгоживущий нобусума — ёкай, которым в свою очередь становится старая летучая мышь. Это загадочное существо, которое выглядит как волосатый, звероподобный старик, бродит в глухих местах и нападает на прохожих, особенно на плачущих и непослушных детей. Момондзии появляется на дороге поздно ночью, во время сильного ветра, и каждый, кто неожиданно встретит его, почувствует себя очень плохо.

В названии момондзии скрыта сложная игра слов и каламбур. Это слово образовано из двух других: момонга и гагодзи. «Момонга» — японское слово обозначающее малую белку-летягу, но в старину момонга и мусасаби (гигантская японская белка-летяга) считались одним и тем же животным, поэтому их названия были взаимозаменяемы. Ёкай нобусума (из которого рождается момондзии) очень похож на мусасаби, поэтому иногда его называют момонга. Что касается гагодзи, то это диалектное слово, означающее чудовищного буку, который нападает на детей. Слово это в свою очередь является местным вариантом имени Гагодзэ — демона из храма Ганго-дзи. Так слова момонга и гагодзи объединились в момондзии, который наводит мысли на страшное, нападающее на детей чудище, связанное с нобусумой.

Кроме того, в эпоху Эдо существовал строгий запрет на употребление в пищу мяса некоторых животных, таких как олени и кабаны. Общее название для таких запретных животных было момондзи. Чтобы обойти этот запрет в магазинах стали продавать мясо как «лекарство», а не пищу. Назывались такие «медицинские» магазины — момондзи-я и считалось, что продаваемое там мясо отгоняет болезни. Тот факт, что ёкай момондзии похож на животное и приносит болезнь, является иронической отсылкой на момондзи и момондзи-я.

«Лекарство», что продавалось в момондзи-я, в целях маскировки не называли настоящим именем, а использовали другие названия. Например, оленина звалась момидзи или «кленовые листья», а кабанина — ботан или «пион». Эти иносказательные образы сохранились, например, в игральных картах ханафуда, где вместе изображены олень и кленовые листья, кабан и пионы. Когда Торияма Сэкиэн, который был знаком с ханафудой, впервые рисовал момондзии, то изобразил его в куче кленовых листьев, создав еще одну связь между этим ёкаем и запретом на мясо животных.

Молочный заяц

Молочный заяц — в скандинавском фольлоре заяц-голем, созданный ведьмой, чтобы высасывать молоко у соседских коров и красть шерсть.

Верования в молочного зайца распространены в Норвегии и Швеции. Считается, что это существо, созданное ведьмой и оживлённое дьяволом, отправляется в соседские дворы и пьёт молоко из коров, после чего приносит в себе похищенное и отрыгивает в сосуд. Убить, как правило, его очень сложно и для этого требуются специальные средства.

Существует очень близкая молочному зайцу традиция, в которой сам он чаще называется троллиным зайцем. Это существо живёт в лесу, где дурачит охотников, смеётся над ними и раздражает их тем, что его совершенно невозможно подстрелить. Этот тип историй рассказывает преимущественно про мужчин, которые нарушают некий запрет, например запрет на охоту по воскресеньям. Это существо часто никак не связано с ведьмой и вроде бы никому не принадлежит. Но в части историй оно называется молочным зайцем, даже если название его — троллиный заяц, то оно всё равно может считаться похищающим молоко. Наконец, характеристики троллиного зайца те же, что и у молочного, поэтому обе традиции нередко рассматриваются в исследованиях вместе.

Пропажа молока коровой связывались ранее с ведьмовской деятельностью на территории практически всей Европы. Почти везде, тем не менее, считалось, что сама ведьма принимает другое обличье и ворует молоко или даже доит коров на расстоянии при помощи специальных колдовских средств. Наиболее типичными формами, которые принимала ведьма, были кот или птица. Относительно же зайцев наиболее древнее свидетельство сохранилось у валлийского писателя Гиральда Камбрийского XII века.

При том, что это существо известно всем скандинавским народам, кроме датчан, оно носит разные названия и по-разному выглядит. Оно может выглядеть как кот или птица, может как шар серой свалявшейся шерсти. Его названия тоже различны.

Происхождение, внешний вид и тяжёлые обязанности

Молочного зайца делает ведьма. Предметы, из которых составляется это существо, в регионах Скандинавии различаются очень сильно. Чаще всего это куски щётки или прутики из метлы ведьмы, шерсть (1023: p.67), палка, обожённая с обоих концов, спица, обёрнутая в шерсть, колготы (790: p.174). Обычно создание молочного зайца сопровождается или рассматривается как часть договора ведьмы с Сатаной. Чтобы оживить зайца, ведьма проливает на него свою кровь, сопровождая это заклинательной формулой, наиболее обычная из которых выглядит так:

Я даю тебе кровь, а дьявол даст тебе жизнь, ты будешь работать за меня на земле, а я буду гореть за тебя в аду.

Выглядит этот демонический зверь, как ни странно, вполне обычно. Его принимают за настоящего и пытаются подстрелить или убить другим способом. Только по косвенным признакам люди догадываются, что перед ними совсем не то существо, которое можно съесть на ужин.

Как нетрудно догадаться, молочный заяц похищает молоко у коров. Присасываясь к вымени коровы, он выпивает всё молоко, после чего отправляется к своей хозяйке-ведьме. Обычно заяц несёт всё молоко в себе. Считалось, что он выпивает столько, сколько в него не помещается, поэтому на пути обратно молоко из него может выливаться, оставляя молочные пятна на земле. Эти пятна в действительности представляют собой вид дрожжевых грибков. Несоответствие размера желудка и выпитого молока в схожих исландских поверьях про существо Тилбери объясняется тем, что похититель молока просто не знает и не чувствует сколько он может выпить. В шведском изображении конца XVIII века видно, впрочем, что молочные зайцы могли транспортировать молоко не в себе, а в некой ёмкости, хотя в устной традиции таких сообщений, кажется, нет.

Средства избавления

Большинство историй, в которых рассказывается как можно убить молочного зайца или навредить ему, рассказывают про охоту, а героями в них практически исключительно выступают мужчины. Большинство из них — это встреча в лесу троллиного зайца, которого подмечает охотник, но никак не может убить. В основном, эти истории связаны с нарушением какого-то запрета этим мужчиной. Например, запрета на охоту в воскресенье или касаются браконьерства. Они обычно наименее вариативны. Варианты, в основном, касаются реакций зайца на выстрелы. Тот может смеяться с охотника или вообще взлететь ввысь. Он может начать убегать несмотря на то, что охотник отстрелил ему ноги, или может быть хотя и весь в крови, за которой не видно его шерсти, но продолжать убегать и смеяться над охотником. Охотник также может стрелять множество раз, но ни разу не попасть в такого зайца. Также считалось, что стрельба по троллиным и молочным зайцам «портит» само ружье, что оно становится негодным, и из него нельзя попасть ни во что более.

Это очевидная предупредительная история о том, чем чревато нарушение запретов, но история про волшебного зайца имеет, как правило, продолжение. Человек понимает, что столкнулся с зайцем непростым, и следующий раз приходит подготовленным. Обычно считалось, что убить молочного зайца можно серебром, пулей или, как в одной датской истории, напоминающей схожую сказку братьев Гримм, серебряной пуговицей.

Убитый заяц обычно исчезает или превращается в кустик вереска или нечто подобное, а если это был ведьмовской заяц, похищающий молоко, то он превращается в кучку тех предметов, из которых он был создан. Существует пять историй из южной Норвегии и Швеции, в которых среди предметов, из которых был составлен молочный заяц, находят один, принадлежавший его хозяйке (платок, салфетка, полотенце, серебряная ложка), и таким образом её личность становится раскрытой. В некоторых историях зайца возможно зарезать ножом или даже забить до смерти.

Морё

В китайском и японском фольклоре, морё, как и тими — это общий термин для множества природных духов, живущих в необитаемых местах. В частности, тими — это горные и болотные духи, а морё — духи вод. Говорят, что они похожи на детей около трех лет, с красной или черной кожей. Кроме того, у морё красные глаза, длинные уши и длинные красивые волосы.

морё питаются человеческими трупами. По сути, они предпочитают грабить могилы, выкапывая из земли тела, чтобы насытиться гниющими внутренностями. Кроме того, наводят морок во время похорон, чтобы отвлечь внимание присутствующих и выкрасть труп из гроба, пока никто не смотрит. Такое их поведение доставляет немало беспокойства, поэтому были придуманы специальные методы, чтобы не нарушался покой умерших.

морё боятся дубов и тигров. Поэтому в древнем Китае на кладбище сажали дубы, а кладбищенские дороги украшали каменными статуями тигров. Кроме того, прежде чем гроб засыпали землей, в могилу спускался слуга с копьем и делал вокруг обход, чтобы убедиться, что там не сидит морё. Однако, в Японии эти практики не прижились.

Впервые морё появляются в древних китайских записях, где они описываются как мелкие природные духи или демоны. В Японии о них говорят как о ками* вод, что взаимодействуют с тими, низшими ками гор. Многие ёкаи могут быть классифицированы как морё и самый известный пример — это каппа.

В «Мимибукуро», сборнике фольклора, собранного в эпоху Эдо, есть история о морё, принявшем человеческий облик.

Микэнэко

Микэнэко — трехцветный японский кот, потенциально демонической наружности.

Вообще, в Японии существует следующая символика масти котов:

Белые (сиронэко) — символ чистоты.

Черные (куронэко) — отпугивают нечистую силу. Вспомним, что в европейской традиции к черным котам и кошкам отношение совершенно обратное. Не говоря уж про их связи с ведьмами, черные коты и сами по себе нечистая сила. Впрочем, несмотря на свою полезную функцию талисмана-защитника, больным туберкулезом (очень распространенное заболевание в старой Японии) черные кошки могут доставить немало неприятных минут. А все потому, что таким больным они предвещают скорую смерть.

Между прочим, в этом плане черная кошка даже попала в японскую историю. Когда один из капитанов полицейского ополчения Синсэнгуми, Окита Содзиро, тяжело заболел и лежал в больнице, говорили, что с ним случилось следующее. Каждый день в одно и то же время черная кошка появлялась в саду и смотрела на Окиту. Естественно, страдающего туберкулезом молодого человека это не радовало. Однажды Окита, наконец, решил убить настырную тварь — он увидел черную кошку в палате и решил, что это чья-то смерть. Он встал с мечом в руке, чтобы ее зарубить… и захлебнувшись кровью умер. Это случилось 19 июля 1868 года по европейскому стилю.

Рыжие (аканэко) — привлекают богатство (вообще, магические такие кошки).

Кимоно — особо привлекающие богатство и благосостояние.

Трехцветные (бело-красно-черные — микэнэко) — приносят удачу.

Обычно (природой так уж заложено) трехцветные мурлыки — как правило, кошки. Коты с такой расцветкой встречаются исключительно редко. Именно потому коты (а не кошки!) редчайшего окраса «микэ» или «кимоно» считаются талисманом удачи и представляют огромную ценность. А вот трехцветные кошки — микэнэко — с наибольшей вероятностью могут оказаться (ну или стать) бакенэко.

Коты сильно почитаются среди японских моряков, и особенно они уважают микэнэко, трехцветного кота. Японские моряки делают все от них зависящее, чтобы уберечь корабельного кота, и верят в то, что он помогает отгонять духов морской бездны. Многие моряки убеждены, что те, кто утонул, никогда не находят душевного покоя, а также верят, что утопленники вечно таятся в волнах, и кричат, и рыдают, когда корабли проплывают мимо. От них-то по поверьям и защищают трехцветные коты микэнэко.

Киллмулис

В английском фольклоре забавный домашний фейри. Необычный хоб или брауни, который появлялся на мельницах. Раньше считалось, что свой килмуллис, или помощник, есть на каждой мельнице. На вид он был не очень-то хорош: безротый, но зато с огромным носом, которым он вдыхал свою еду. Не исключено, что пищей ему служил фойсон.

Килмуллис был глубоко предан мельнику и всей его семье и выл в голос, словно банши, перед любой болезнью или неудачей, которые должны были их постигнуть, но в то же время, являясь более чем наполовину боггартом, не в силах был удержаться от проказ, иногда довольно злых: к примеру, он мог засыпать золой выложенный на просушку неочищенный овес. Он слушался только мельника, который призывал его при помощи стихотворения-заклинания:

Эй, Килмуллис безо рта,

А ну, поди ко мне сюда!

Где же ты вчера ходил, когда я свинью забил?

Коли был бы ты на месте, сколько влезет мог бы съесть!

Киллмулис тут же появится и, пыхтя и отдуваясь, попросит прощения за свои проступки. После чего, получив дальнейшие указания, немедленно примется за работу.

Он настолько привязывается к своему хозяину, что может отправиться за повитухой, если жене мельника пришел срок рожать, а еще в канун Дня всех святых он помогал гадать.

Жил он обычно в печи для обжига кирпича или извести, в самом устье или в камине.

Похоже, ареал его обитания ограничивался Нижней Шотландией, так как на мельницах Горной Шотландии заправляли брауни, уриски и броллаханы, персонажи, куда более опасные и вредные, чем килмуллисы. В Голландии и Дании живут родственники киллмулисов — каботеры.

В романе Анджея Сапковского «Владычица озера» из серии книг про ведьмака, наряду с другими существами Геральтом был убит и Кильмулис. В книге также упоминается, что у кильмулиса нет шеи и что череп его чрезвычайно крепок, так что с первого удара Геральт его пробить не смог. Кроме этих скудных упоминаний и того, что пан Сапковский написал в своем Бестиарии — ничего другого в его книгах про кильмулиса, к сожалению, найти не удалось.

В игровом бестиарии второй редакции AD&D Киллмулис представлен как дальний родственник брауни. По этому описанию, ростом он не выше одного фута, но с непропорционально большой головой и выдающимся носом. Живут киллмулисы, как правило, вблизи людей, устраивая свои жилища в полостях между этажами или в застенках, неподалеку от продовольственных хранилищ, при этом они способны оставаться незамеченными.

 

Брауни

Брауни — в фольклоре британских островов домовой с растрепанной шевелюрой и темно-коричневой кожей.

Шотландский домовой, хохлик с растрепанной шевелюрой и темно-коричневой кожей, отсюда и название (англ.: brown — «коричневый, бурый»). Обычно обитает в горах и лесах, но может жить и в домашних условиях. В последнем случае бывает очень полезен, по крайней мере до тех пор, пока жители дома не забудут оставить ему молока, сметаны и выпечки. Но внимание: чрезмерное количество оставленной пищи брауни воспринимает как личное оскорбление и покидает жилище, так что желательно соблюдать умеренность.

Хозяйству, в котором он проживает, брауни оказывает небольшие, но полезные услуги, однако горе тому, кто вздумает критиковать, либо посмеиваться над его усилиями — месть оскорбленного до глубины души брауни будет страшной.

В Шотландии они любят посещать амбары и, пока семья хозяев спит, исполняют разные домашние работы. Подобный сюжет мы найдем в одной из сказок братьев Гримм.

Знаменитый писатель Роберт Луис Стивенсон утверждал, что ему удалось приспособить своих брауни к литературному делу. Когда он спит, они, мол, внушают ему фантастические сюжеты, например удивительное превращение доктора Джекилла в демонического Хайда, и тот эпизод в «Олалье», где юноша, потомок древнего испанского рода, кусает руку своей сестры.

Макара

Ма́кара — индийское мифическое чудовище, наполовину животное, наполовину рыба. Такой типа дракон, чье тело состоит из частей разных животных. Здесь много версий, что от кого.

Голова — крокодила, слона с поднятым кверху хоботом, рыбы или водного чудовища с открытой пастью. Последний вариант более удобоварим, так как в предметах изобразительного искусства зубы животного мы можем наблюдать не только во рту, но и вдоль нижней стороны хобота (что дает основания ученым говорить о дельфиньих мотивах). При этом на нижней челюсти зачастую выделяются клыки (кабаньи), а непосредственно над верхней челюстью – слоновьи бивни.

Тело — от рептилии или гигантской рыбы. Да, практически на всех доступных изображениях тело макары покрыто либо чешуей рыбьего типа, либо щитками, как у крокодила.

Хвост — практически всегда рыбий, но иногда и богато расцветший, подобно корневищу лотоса, который некоторые ошибочно сравнивают с павлиньим. След лотоса более уместен. «Разные части тела макары выглядят стилизованными под это растение: чаще всего это рыбий хвост, иногда распадающийся на целое «соцветие», иногда – усы, кончик хобота, приобретающий вид характерного пучка щупалец, бахрома на лапах, грива. Подобные черты сохраняются в образе макары и за пределами Индии». Лотос не случаен, т.к. в индийской традиции лотос как символ женской жизненной силы, плодородия, тесно связанный с водой. Еще в последнее время у изготовителей всевозможный сувениров появилась тенденция заднюю половину макары упрятывать в раковину, подобную ракушке улитки.

Конечности — вот здесь имеет место быть куча вариантов. По несколько усовершенствованной классификации С. Дмитриева, макары могут быть:

макары-гивры или кентавроиды — сказывается влияние нагов, благодаря которому макары могут изображаться как существа со змеиным телом, переходящим в человеческий торс, человеческую голову или множество змеиных голов. В буддийской иконографической традиции, где образы макары и нага различаются, тем не менее, есть случаи, когда нага изображается в виде морской змеи с хоботом слона;
макары-парапеды — имеют две пары конечностей, как вполне развитых («львиных»), так и коротких («крокодильих»). Коротконогий вариант встречается чаще;
макары-линвормы — одну пару сравнительно коротких лап.
Кстати, еще один вариант макар — козерог. В таком случае макара являет собой чешуйчатое тело на достаточно длинных ногах с рыбьим хвостом и головой антилопы или козы. Здесь сказывается влияние астрологической символики переднеазиатской культуры: знак Козерога, называемый в Вавилонии «Дикий козел» и изображавшийся зачастую с рыбьим хвостом (как символ богов Энки / Эа ), был заменен индийскими астрологами на макару, которая однако утеряла такой свой отличительный атрибут как хобот. Однако затем вавилонский образ вытеснил традиционную иконографию из сферы астрологических иллюстраций, при этом название существа осталось автохтонным.

При всем богатстве вариаций образа макары ее происхождение остается до конца не выясненным. Но все сходятся на том, что с III—II вв. до н.э. макара становятся постоянным образом индийской архитектуры и искусства. Распространение популярности макары именно в это время дало некоторым повод усмотреть здесь греческое влияние — тритона, в частности. Но сие предположение не получило широкого распространения. Зато широко распространилась сама макара — от Индии до Японии, от Тибета до Индонезии.

Широкий ареал обитания был охвачен благодаря тому, что макару задействовали многие восточно- и южноазиатские религиозные системы. В ведизме макара моделирует и/или символизирует жизнь и природу во всех ее состояниях-стихиях. Символика макары получает развитие в мифологических связях с божествами плодородия, жизненной силы и воды (одно из названий макары — «Джала-рупа», «водная форма»). Такова связь макары с якшами как вегетативными божествами, которые, в свою очередь, соотносятся с приносящим жизнь древесным соком или с речными богинями Нади-деватас, для которых макара служит опорой или ездовым животным — ваханой.

В индуизме статус макар повышается и они становятся ваханами важнейших богов: Варуны, Сомы, Камы и Ганги (образ характерен для искусства эпохи Гуптов, в частности, он встречается в декоре портальных колонн храма в Каджурахо). Кроме того, макара входит в число сокровищ Куберы, символика макары присутствует в обрядах, связанных с Индрой. Если обратите внимание, то во многих образцах индуистской иконографии многие божества носят в ушах серьги в форме макар, что символизирует два вида познания — интеллектуальное и интуитивное. В современных вариациях индуизма макару часто связывают со второй чакрой в человеческом теле, свадхистаной, находящейся в области гениталий.

Сегодня в тех странах, где много сторонников индуизма, празднуют Макара-санкранти. Это индуистский фестиваль урожая, отмечаемый в день зимнего солнцестояния, когда Солнце входит в знак Козерога и начинает двигаться на север. Считается благоприятным днем, который дарит людям благословения для успешной мирской и духовной жизни. Это единственный праздник в индуизме, основанный на солнечном календаре, а не на лунном. Во время этого фестиваля принято принимать омовение в Ганге или других священных реках, и поклонятся богу Солнца, предлагая ему первые плоды собранного урожая. Причины празднования фестиваля разнятся от одного региона Индии к другому, в зависимости от культурных и климатических особенностей. В Тамил-Наду и среди тамильского населения Шри-Ланки, этот праздник называется Понгал.

В еще более поздних, по сравнению с индуизмом, мифо-религиозных системах макары также не теряются. В джайнской мифологии макара соотносится с Сувидхинатхой, девятым джайнским провозвестники веры, в буддийской — продолжает взаимоотношения с якшами.

Кстати, благодаря буддизму водная по сути своей макара проникла и на горный Тибет. Правда, здесь под влиянием Китая она приобрела еще больше драконьих черт, стала более гибкой и пластичной, а по контурам лап пошли языки пламени. Кроме того, на Тибете макара обрела новое, переводное имя — чусин (chu’i srin). Новый псевдоним переводится как «морской син». В тибетской мифологии сины (srin, srin po) – это один из восьми классов хищных и опасных существ, соответствующий индийским ракшасам. Чусин оказался связан сразу с двумя периодами времени: последним месяцем весны, в качестве его покровителя (китайское влияние: астрологический дракон «чэнь» – пятый из двенадцати циклических знаков, соответствует дракону, году Дракона, третьему лунному месяцу (маю), румбу ост-зюйд-ост, времени от 07:00 до 09:00, знаку Весов), а также с зимним зодиакальным знаком козерога: на Тибете он вытеснил макару с головой козы.

В целом, тибетский чусин, будучи по происхождению рогатой макарой, имеет и некоторые отличные от нее черты: гривастая львиная голова (зачастую за прототип берется мифический тибетский лев – с белой шкурой и зелёной гривой), идущая вдоль позвоночника полоса конского волоса, нижняя челюсть крокодила с характерно «драконьими» усами, нижние клыки и уши кабана, глаза обезьяны, чешуйчатое тело, львиные лапы, ажурный хвост, подобный павлиньему, жабры и рога оленя (такими же, как и у китайского луна). Хобот может оканчиваться многочисленными щупальцами. О силе чусина говорится, что в ярости он подобен крокодилу.

В дальнейшем своем шествии на Восток макара менялась все больше и больше, пока через китайского чжи-вэня не придя в Японию и вовсе не превратилась в сятихоко. Воистину, чем дальше пойдешь, тем больше найдешь. В том числе и на свою… голову…

P.S. Для любителей рационалистического объяснения мифологических персонажей. Согласно одним версиям, прообразом макары был гиппопотам; согласно другим, морж или тюлень. Возможно также, что у макары есть далекие родственники ихтиоподы — двоякодышащие доисторические рыбы с зачатками лап и пальцев, обитавшие на Земле около 383 миллионов лет назад.

Стратим

Стратим — чудесная птица упоминаемая в славянской мифологии. В «Голубиной книге», старинном сборнике русских духовных стихов, о гигантской птице Стратим сказано следующее:

Стратим-птица всем птицам мати. Почему она всем птицам мати? Живет Стратим-птица на океане-море И детей производит на океане-море, Держит весь белый свет под правым крылом. Топит она корабли гостиные Со товарами драгоценными. Когда Стратим вострепенется, Во втором часу после полуночи, Запоют все петухи да на всей земле. Потому Стратим-птица всем птицам мати.

Видимо, об этой же гигантской птице, которую иногда называли Страфилом, повествует другая древняя рукопись: «Есть кур, головой достигающий до небес, а море ему до колена; когда солнце омывается в океане, тогда океан всколебается, и начнут волны бить кура по перьям; он же, ощутив волны, кричит „коко-реку», что значит: „Господи, яви миру свет!»»

Впрочем, ученые считают, что Стратим не сверхпетух, а страус: когда-то давным-давно русские переводчики столкнулись с этим словом в греческом тексте и, птицы такой не зная, просто переписали наименование славянскими буквами. Вот и получилось «Стратим». Изображали птицу — гиганта с маленькой головой на тонкой шейке, крючковатым клювом, длинным узким телом и одним поднятым вверх крылом.

Стратим — являлась светлой птицей бога ветров, Стрибога, она управляет всеми ветрами.

Нагай-птица

Нагай-птица — чудесная птица из русской  и славянской мифологии. Одно из древнерусское название грифона (в старинных рукописях словом «наг» переводится «гриф»). Есть у нее сестра-близнец — Стратим или Страфиль-птица. И названный брат Грифон тоже есть. Нагай-птица  относится к стихии воздуха и земли.

Главная отличительная особенность этой птицы – четыре ноги. Подобно Соловью-разбойнику она вьет гнездо на двенадцати дубах.

В средневековой книжности с образом нагай-птицы связан мотив полета героев по воздуху (Александр Македонский, пророк Аввакум).

Старинная коми-легенда о волшебной птице НАГАЙ гласит: за время жизни человека в природе рождаются цветок, дерево и птица, олицетворяющие его счастливую судьбу. Встретиться с ними — большая редкость и удача.

В литературе упоминается в произведении А.Н. Толстого «Сказка о молодильных яблоках и живой воде»:

…Вот Иван-царевич настрелял на взморье гусей, лебедей, в два чана поклал, поставил один чан Нагай-птице на правое плечо, а другой чан — на левое, сам сел ей на хребет. Стал птицу Нагай кормить, она поднялась и летит в вышину.

Медведко

Медведко (также Медведко-богатырь, Иван Медведко, Медведко-Ивашка, Иван Медвежье ушко) — персонаж восточнославянской мифологии и народных сказок.

Известно шесть вариантов сюжета, где Медведко-богатырь выступает главным героем.

Медведко — сын девушки Репки и медведя — лесного царя. Описывается богатырь как человек с медвежьим ушком или полумедведем-получеловеком.

Выступает вместе с богатырями Горыней, Дубыней и Усыней (в другом варианте — Вернигорой, Вернидубом и Крутоусом). Сражается с Бабой-Ягой в избушке-на-курьих ножках и побеждает её. После чего спускается в Подземное царство, куда бежала Баба-Яга и добывает трёх царевен — дочерей Бабы-Яги. Из Подземного царства он должен был выбраться по верёвке, которую держат товарищи, но внезапно Дубыня рвёт верёвку из-за опасений, что ему невеста не достанется. Медведко спасает Нагай-птица. Богатыри-великаны разбегаются, а Медведко играет свадьбу.

Медведко знаменит теми же буйными выходками, какие финская Калевала приписывает великану Кулерво, состоящему в услугах у бога-кузнеца Ильмаринена, и совершает те же самые подвиги, что и могучий Балда, побеждающий черта во всех трудных состязаниях. В другом разряде сказок богатырь Медведко является наряду с великанами, олицетворяющими собой различные явления небесной грозы, переставляет с места на место высокие горы (=тучи), сразу выпивает целое море (= проливает дождь) и вообще совершает такие подвиги, перед которыми сознают свое бессилие его товарищи, разбивающие скалы и вырывающие с корнем столетние дубы. В сербских приповедках богатырь этот представляется в столкновении с страшными великанами туч.

Мантикора

Мантико́ра, также мантихо́ра (лат. Manticora, Epibouleus Oxisor) — вымышленное существо — чудовище с телом красного льва, головой человека и хвостом скорпиона; имеет рыжую гриву и три ряда зубов, а также голубые глаза. Хвост мантикоры заканчивается шипами, яд которых убивает мгновенно. Полагали, что мантикора является хищником и может охотиться на людей, поэтому на средневековых миниатюрах часто можно увидеть изображение мантикоры с человеческой рукой или ногой в зубах.

Первое упоминание о мантикоре встречается в книгах греческого врача Ктесия, благодаря которому грекам стали известны многие персидские мифы. Аристотель и Плиний Старший в своих трудах прямо ссылаются на Ктесия.

Наиболее полное из древних описаний мантикоры сделано во II веке н. э. Клавдием Элианом («О природе животных»). Он приводит несколько любопытных подробностей: «Всякого, кто приближается к ней, она поражает своим жалом… Ядовитые шипы на её хвосте по толщине сравнимы со стеблем камыша, а в длину имеют около 30 сантиметров… Она способна победить любое из животных, за исключением льва». Во II веке н. э. Флавий Филострат Старший упоминает о мантикоре как об одном из чудес, о которых Аполлоний Тианский расспрашивает Иарха на холме мудрецов.

Греческий географ Павсаний, однако, к рассказам о мантикоре отнесся скептически и в книге «Описание Эллады» отметил, что мифическая мантикора (мартихора), скорее всего, является просто тигром. С точки зрения Павсания, красный однотонный цвет шкуры мантикор — результат наблюдений полосатых тигров на закате и в движении, а фантастические детали наподобие тройного ряда зубов и стреляющего ядовитыми лезвиями хвоста — просто выдумки суеверных индийцев, панически боящихся тигров.

Хотя о мантикоре редко говорится в древних научных книгах, её описаниями изобилуют средневековые бестиарии. Оттуда мантикора перекочевала в фольклорные произведения. Так, в XIII веке о ней писал Варфоломей Английский, в XIV — Уильям Кэкстон в книге «Зеркало мира». У Кэкстона три ряда зубов мантикоры превратились в «частокол огромных зубов в её горле», а её голос, подобный мелодии свирели, стал «сладким змеиным шипением, которым она притягивает к себе людей, чтобы затем пожрать их».

В XX веке представления о мантикоре продолжали развиваться. Например, в бестиарии польского фантаста Анджея Сапковского мантикора обзавелась крыльями и научилась выстреливать в любом направлении своими отравленными шипами. А в романе английской писательницы Дж. Роулинг «Волшебные твари и где их искать» мантикора «после поглощения очередной жертвы начинает тихонько мурлыкать». Также, согласно Роулинг, «шкура мантикоры отражает практически все известные заклятия». В романах Ольги Громыко «Профессия: ведьма» и «Ведьма-хранительница» мантикора представляет собой «помесь рыси, летучей мыши и скорпиона», то есть выглядела как огромная кошка с кожистыми крыльями, кисточками на ушах и ядовитым жалом с режущей кромкой на хвосте. В рассказе отечественного фантаста Николая Басова «Охотник на демонов» мантикора обладает способностью практически мгновенно залечивать свои раны. В фильме «Мантикора» (2005) мантикору ничем невозможно убить, и только взгляд другой мантикоры (или её отражение) может превратить её в камень. В сериале «Гримм» мантикоры изображены как опасные и смертоносные существа, лишённые страха смерти.

Образ Мантикоры также встречается и в современной мультипликации. К примеру, в мультипликационном американском сериале «Удивительные злоключения Флэпджека» в одном из эпизодов мантикора представлен в образе льва с лицом мужчины и небольшими крылышками, который становится смирным, если его пощекотать. Мантикора встречалась в компьютерных играх серий «Disciples», «Dark Souls» и «Might and Magic»; в «Heroes of Might and Magic III» и «Might and Magic 7» выглядела, как лев с хвостом скорпиона и крыльями (так же выглядит в мультсериале «My little pony»); в «Heroes of Might and Magic V» к образу прибавилось человеческое лицо, а также является неигровым монстром в игре «Аллоды Онлайн» (также лев с хвостом скорпиона и крыльями). Мантикора — один из ключевых символов в одноимённом романе канадского писателя Робертсона Дэвиса. Мантикора, также нашла своё отражение в одном из альбомов популярной британской группы «Cradle Of Filth», а именно в альбомe 2012 года «The Manticore And Other Horrors». В настоящее время в Ивано-Франковске (Украина) издаётся альманах метареалистической литературы «Мантикора» (шеф-редактор — писатель Владимир Ешкилев); с 2011 года на территории Ивано-Франковской области проводится фестиваль фантастики и метареалистической литературы «Карпатская Мантикора» с участием известных авторов из Украины, России и стран Европы.

Ваира

Ваира — в японском фольклоре уродливое животное с большим, похожим на коровье, туловищем и длинными конечностями с одним единственным когтем на каждой.

Согласно японскому фольклору, ваира — очень редкий ёкай, предпочитающий одиночество, поэтому его мало кто видел. Это уродливое животное с большим туловищем, похожим на коровье, и длинными конечностями с одним единственным когтем на каждой. Существующие записи сообщают, что самцы этого вида пестрые, землистого цвета, а самки — красного.

Ваира обитают глубоко в чаще горных лесов, поблизости от уединенных храмов и святилищ. Их часто можно встретить рядом с отороси, поэтому полагают, что ваира тоже охраняет священные места. Прочные когти позволяют ваире выкапывать из нор и ловить мелких животных, таких как кроты, мыши и кролики.

Из-за расцветки и среды обитания принято считать, будто ваирой становится жаба, если проживет достаточно долгое время. Кроме того, предполагают, что ваира тесно связан с отороси, поскольку оба этих ёкая живут возле храмов и порой их можно увидеть вместе.

Смысл названия «ваира», как и «отороси», не совсем ясен. Тем не менее, наиболее популярная теория определяет его как искаженный вариант слова «коваи», то есть «страшный». Это еще одно подтверждение того, что ваира и отороси могут быть как-то связаны.

Отороси

Отороси — в японском фольклоре волосатый горбатый зверь на четырех лапах, с внушительными зубами и когтями.

Отороси известен под многими местными названиями, большинство которых — игра слов, описывающая устрашающий облик чудовища, с ног до головы покрытого густой, спутанной шерстью. Выглядит отороси как волосатый горбатый зверь на четырех лапах, с внушительными зубами и когтями. Кожа по цвету синяя или оранжевая.

Мало что известно об этом редчайшем ёкае, хотя об его существовании знали на протяжении многих веков. Отороси очень ловко прячутся и не любят показываться на глаза — разве что сами того захотят. Чаще всего их замечают сидящими на чем-нибудь, например, на воротах и крышах храмов или арках-тории, что ведут в святилище и отделяют мир людей от мира богов. Питаются отороси мелкими животными, пробравшимися на территорию храма — в частности, воробьями, голубями и другими птицами.

Отороси — своего рода стражи святых мест. На людей они нападают в тех редких случаях, когда обнаруживают возле святыни нечестивого или неблагоразумного человека. Не поздоровится и тем, кто попытается пройти в охраняемые ёкаем ворота. Отороси бросается на свою жертву сверху и разрывает на куски, пожирая останки.

Хотя имя ёкая говорит о его свирепости и довольно странном облике, он не так уж опасен, как может показаться. Название «отороси» вероятно не самостоятельное слово, а местное искажение. Принято считать, что это диалектная форма слова «осоросии», то есть «страшный». Неизвестно, откуда берется отороси, но предполагают, что он как-то связан с похожим ёкаем под названием ваира.

Торгейров бычок

Торгейров бычок — в исландском фольклоре призрак быка со свисающей шкурой, созданный колдуном из копыт и костей для насылания на обидчиков.

Примерно в середине XVIII века в долине Фньоускдаль жил один человек по имени Торгейр, родом со Скоугар (с Лесов) и Телемарке; он был холост и нанимался работником на хутора в этой долине. Со своими друзьями он был надёжным и приветливым, а с теми, кто перечил ему — суровым и мстительным, и в округе он слыл страшным колдуном. Рассказывают, что как-то раз он посватался к одной женщине из тех мест, или из соседнего селения, но она ему отказала; он осерчал на нее и пообещал ей отомстить. Говорят, будто после этого он раздобыл ободранную телячью голову (по другим рассказам, бычье копыто) и вставил туда собачью лапу, — как бы то ни было, он поколдовал над ней и так наполнил её дьявольскими чарами, что из неё получился драуг в обличье быка, — его потом прозвали Торгейров бычок. Ещё говорят, будто он напустил это создание на женщину, которая отвергла его сватовство; этот бык, будто бы, преследовал её до тех пор, пока не довел до смерти. Иные говорят, что потом он преследовал и её сестру; чему из этого можно верить, неясно. Впредь никто не осмеливался сказать Торгейру слова поперёк, ведь, если что-то было не по нему, ему ничего не стоило застращать обидчика.

Впоследствии он женился и 27 лет жил на хуторе Вьегейрсстадир во Фньоускдале, и там у него родились дети; а потом он переехал в Лейвсхус на побережье Свальбарда, — и тогда жителям показалось, что привидений и прочей нечисти в округе стало больше; ведь драуг следовал и за самим Торгейром, и за его детьми. Он являлся людям во сне и наяву; те, кто не видели его сами, часто слышали его басовитый рёв, казалось, исходивший из-под земли под ногами. Часто он представал перед людьми в обличье быка и выглядел так: с головы и со всего туловища шкура содрана и свисает сзади, мездрой наружу, и волочится позади него при ходьбе. Иногда он являлся в образе коровы или овцы разных мастей; тогда он часто телился или ягнился и жалобно ревел от родовых мук, но когда кто-нибудь подходил посмотреть, в чём дело, всё в тот же миг исчезало. Иногда он принимал вид собаки или кошки и так далее. Как-то раз один повеса поддразнил Торгейра: сказал, что в его селении нет быка, нельзя ли, мол, одолжить быка у него. На это Торгейр рассердился и ответил: «В другой раз ты не будешь просить у меня быка», — а потом, говорят, этот человек умер внезапно страшной смертью; некоторые считают, что его порешил Торгейров бык. Сам Торгейр в старости признавался, что ему надо бы обновить своего быка, так как он способен убить человека. Считалось, что именно так Торгейр и сделал: одно время бык разбушевался настолько, что если на его пути (а он всегда шёл впереди Торгейра, его детей и близких) попадалась овца, или корова, она или ломала себе ногу, или ее начинали мучить загадочные припадки, — впрочем, через некоторое время как будто стало спокойнее. После этого кто-то якобы замечал, как Торгейр по ночам разговаривает со своим быком, спрашивает: «Ты в новой или в своей старой коже?» — но никто не слышал его ответа.

В доказательство того, как неотлучно бык следовал за Торгейром, рассказывают вот что: будто однажды старик ночью вышел из дому и увидел на лугу возле сарая Торгейрова быка, а с ним Хусавикского Лалли и Скотту из Эйафьорда; они вместе набросились на быка и стали его терзать; старик увидел, что быку приходится туго: его задние ноги запутались в волочащейся шкуре, а туловище было как бы недавно освежеванное, всё в кровоподтеках. Старик немного посмотрел на эту потасовку, а потом выманил всю братию в приморские селения. Едва он управился, как пришёл кто-то из родни Торгейра. А ещё одна баба рассказывала, что видела, как бык, задрав хвост, вбегает в тот двор, где она жила, а за ним идут родственники Торгейра. А другая старуха будто бы видела, как призраки людей, недавно утонувших в море, бродили по взморью и водили на верёвке Торгейрова быка; она посчитала, что это одновременно фюльгьи людей и предвестники непогоды.

Потом на одном хуторе во Фньоускдале произошло вот что: восьмилетний мальчик поздно вечером собрался выйти на двор, а когда он дошёл до дверей, ему почудилось, что во дворе стоит белый конь. Мальчишке показалось, что у коня сломана спина, а живот провисает до земли, оба уха и хвост отрезаны, и весь он в крови. Мальчик испугался, побежал в дом, рассказал об увиденном, прибавив, что не знает, какие изверги так обошлись со скотиной, и попросил народ выйти и взглянуть на это. Они тут же вышли, но ничего не увидели; потом поискали вокруг дома и на туне*, но никого не нашли. Тут пришла дочь Торгейра и попросилась на ночлег, и тогда все догадались, что это, должно быть, был Торгейров бычок.

На хуторе в Хёвдакверви в конце лета один из взрослых поздно вечером погнал коров домой, а когда он уже гнал их через свой тун*, ему померещилось, что прибежал серый пятнистый телок и начал крыть одну корову. Он увидел, как корова свернулась клубком, и услышал её страшный громкий рёв, а ночью эта корова после долгих мучений выкинула недоношенного телёнка. Рано поутру в гости на хутор заглянул зять Торгейра и прошёл той же дорогой, которой тот человек накануне гнал своих коров, — поэтому всё случившееся приписали Торгейрову бычку.

Как-то раз один человек видел Хусавикского Лалли и Скотту из Эйафьорда на Торгейровом бычке: он ехал на нем верхом, а она сидела на волочащейся шкуре, как на санях.

Бурубуру

Бурубуру — японский призрак, дух страха.

Бурубуру становится человек, не просто умерший насильственной смертью, а ещё и испытавший неимоверный ужас перед и во время смерти. После смерти он становится призраком, способным заражать людей призрачной болезнью. Уничтожить бурубуру можно так же, как и любого другого призрака — сжечь останки человека, чей дух не нашел покой. Также в японской энциклопедии духов периода Эдо приводится альтернативный способ на тот случай, если сжечь останки нет возможности. Так как бурубуру — порождение страха, то и убить его можно страхом. Другими словами, необходимо напугать призрака до смерти.

Бурубуру обладает всеми стандартными способностями призраков и одной уникальной: инфицирование призрачной болезнью. Бурубуру может заразить человека болезнью, которая приведёт к разрыву сердца. Как и все призраки этот дух боится железа и соли.

Согласно японскому фольклору, бурубуру называют духом малодушия. Они следуют за людьми и заставляют их содрогаться от страха. По одной из версий, бурубуру рождаются, когда человек совершает малодушный поступок, например, покидает поле боя. Они овладевают человеком, хватая его за ворот и касаясь задней стороны шеи. От этого волосы встают дыбом, а тело сотрясается от дрожи.

Ямабико

Ямабико — согласно японскому фольклору, мелкий горный ёкай, выглядящий как помесь собаки и обезьяны, имитирующий звуки и искажающий эхо.

Чащобы Японии полны странных явлений, например, эхо, которое может вернуться назад с опозданием или немного отличаться от оригинального звука. Когда такое ложное эхо доносится из леса, его принято связывать с ко-дама, а если слышится в горах — с ямабико. Ямабико очень малы и по виду напоминают помесь собаки с обезьяной. Этот ёкай известен практически только своим голосом, поскольку весьма искусен в имитации различных звуков, включая звуки природы, человеческую речь, а в нынешнее время — шум поездов и автомобилей. Кроме того, иногда в чаще леса он испускает страшные, таинственные вопли, разносящиеся на большие расстояния.

О ямабико известно очень мало из-за его редкости и неуловимости. Они обитают высоко в горах и делают жилища в камфарных деревьях, живя в непосредственной близости (и родстве) с другими духами деревьев и гор. На протяжении многих веков крики ямабико считались криками других ёкай, редких птиц и даже просто природными явлениями. О существовании ямабико не знали вплоть до эпохи Эдо, когда исследователи сверхъестественного — такие как Саваки Сууси и Торияма Сэкиэн, — смогли подтвердить, что это отдельное создание, и определили его истинный облик.

Само слово «ямабико» переводится как «эхо», но при этом записано символами со значением «горный мальчик» или «горный принц».

Ко-дама

Ко-дама — согласно японским поверьям, воплощенные души деревьев, способные покидать своё дерево, присматривая за рощами и поддерживая равновесие в природе.

В чаще горных лесов Японии деревья имеют воплощённую душу, которую называют ко-дама. Эти души могут покидать своё дерево, присматривая за рощами и поддерживая равновесие в природе. Ко-дама редко попадаются на глаза, гораздо чаще их можно услышать, особенно когда эхо возвращается чуточку позже чем положено. Выглядят ко-дама обычно как тусклые шары света, что маячат вдали. Но порой принимают форму крошечной размытой фигурки забавного существа, смахивающего на человечка. Жизненная сила ко-дама тесно связана с жизнью их дерева, и если кто-то из них умирает, то другой тоже не сможет жить.

Ко-дама почитаются как божества деревьев и защитники леса. Они делают землю вокруг леса плодородной и благословляют сельчан, почитающих деревья с ко-дама. Считается, что если сделать зарубку на очень старом дереве, то она может кровоточить — это верный признак наличия ко-дама. Найдя такое дерево, люди обычно отмечают его священной веревкой, называемой симэнава. Рубить такие древние деревья — это тяжкий грех, который может навлечь на человека сильнейшее проклятие. Гнев ко-дама может обратить в руины даже самое процветающее общество.

По своим свойствам ко-дама схожи с греческими гамадриадами.

В массовой культуре ко-дама распространились благодаря аниме и манга (в частности, аниме Хаяо Миядзаки «Принцесса Мононоке»). А в мире D&D считается, что, если ко-дама благоволит путнику, то может показаться на глаза, приняв облик древнего старца или почтенной женщины. Вообще же ко-дама неразговорчивы, и хотя они понимают человеческую речь, редко это показывают, предпочитая свое собственное наречие, состоящее из щелчков и постукивания. Летать они, в отличие от многих других духов, не могут, но, в случае чего, способны растаять в воздухе, как дым, чтобы пройти сквозь кору и путешествовать через корни и ветки, перетекая с одного дерева на другое. Они не склонны сражаться и никогда не проявляют агрессии к посторонним, и, если их начать провоцировать, они просто исчезают в чаще, оставляя смертных с их проблемами…

Хидаругами

Одним из наиболее известных призраков в Японии являются так называемые «хидаругами» (Hidarugami), что примерно переводится как «голодные боги». Говорят, что это души тех, кто умер голодной смертью, заблудившись в горах, и чьи тела так и не нашли.

В зависимости от региона хидаругами могут называть словами «хидарутами» или «дараши» или «дару», но поведение у них одно и тоже. Они блуждают в поисках того, с кем можно разделить свою агонию вечного голода. Такое на них наложено проклятие. И естественно, что чаще всего их жертвами становятся такие же одинокие путники.

Рассказывается много историй о том, как путешественников, идущих по одиноким горным тропинкам, внезапно охватывает ненасытное чувство голода, подобного которому они никогда не испытывали. Это ощущение, как сообщается, абсолютно подавляющее и практически непреодолимое. Оно часто сопровождается необъяснимой усталостью и онемением конечностей, в результате чего жертвы нападения «голодного призрака» падают на землю, не понимая, что происходит.

Если путнику вовремя не помочь, все это, как считается, почти наверняка приведет к его смерти или состоянию полного безумию, а после своей смерти путник станет таким же голодным призраком.

Согласно преданиям, можно избежать этой зловещей судьбы, если иметь под рукой хотя бы маленький кусочек пищи, подойдет даже одно зернышко риса. И даже такое небольшое количество пищи может быстро убрать сверхъестественное чувство голода, когда оно нападет.

Любопытно, что в традициях префектуры Сига на острове Хонсю хидаругами описывают как зомби. Для них это агрессивные существа, которые могут напасть и искалечить человека, поедая его плоть, чтобы удовлетворить свой ненасытный голод. Для защиты от них надо всегда держать под рукой рисовые шарики.

Бука

Бука — в русском фольклоре страшилище, которым пугают детей, бабай; таинственное существо в лесу, в пустых постройках.

В русском фольклоре фантастическое чудище-страшилище, которым пугают непослушных детей, бабай; таинственное существо в пустых постройках, в лесной глухомани. В.И. Даль толкует это слово как «мнимое пугало, коим разумные воспитатели стращают детей». В то же время букой могут называть черта или домового.

В русских поверьях XIX-XX веков преобладают представления о буке как о детском страшилище. На Новгородчине и в некоторых других районах России бука — таинственное существо, персонификация морока, страха, некоей таинственной силы, которая может проявиться где угодно, чаще — в особо опасных местах (в лесной глухомани, в заброшенном доме), в особо опасное время (ночь). Иногда бука принимает облик мохнатого «хозяина» пустого дома, лесной чащи.

Представления о буке — детском страшилище — распространены повсеместно. Описания буки расплывчаты. Это страшилище с растрепанными волосами, с огромным ртом и длинным языком. Ходит только ночью, около домов и дворов; хватает, уносит и пожирает детей.

Само слово «бука», особенно адресованное детям, создает образ чего-то не вполне определенного, но опасного, темного и в то же время занятного, завораживающего, пробуждающего творческую фантазию.

Черный, лохматый бука может быть сходен и с медведем, и с ряженым в шубе навыворот. Это персонификация ночного морока, опасности и страха.

По некоторым характеристикам бука (и особенно такие его «разновидности», как букан, буканай, букарица) сходен с домовым, дворовым.

Подобно им, бука мохнат и может напоминать медведя. В детской колыбельной буку прогоняют под сарай кормить лошадей — занятие, традиционное для домового, дворового.

В поверьях ряда районов России (особенно Русского Севера и Сибири) образ буки-страшилища слит с обликами домовых, дворовых духов, которые, по общераспространенным представлениям, не только покровительствуют хозяйству, но и персонифицируют судьбу обитателей дома, предвещают и даже приносят несчастья, болезни, смерть.

Еще одна грань образа, объединяющего черты буки-морока и буки-домового (покойника, Смерти, судьбы) — бука-пожиратель, персонаж страшный, гибельный именно для детей. Существа, похожие на буку русских поверий, есть у многих народов (у англичан, немцев, норвежцев, латышей).

Некоторые исследователи полагают, что наименование «бука» — индоевропейского происхождения (бука — нечто толстое, расплывчатое, уродливое по форме). Отметим также, что названия типа «бука» (возводимые к обширному индоевропейскому гнезду с корнем — bh(e)u — «надувать, отекать, пухнуть, вздуваться, наполняться») в верованиях многих народов имеют преимущественно домовые духи, а также черти (ирландское phuka, английское puck, нижненемецкое pook, древнешведское puke, древненорвежское puki — «домовой», «черт», и т. п.). Наименование «бука» считают и производным от общеславянского bukati — «реветь, плакать и вообще издавать различные звуки — мычать, реветь, жужжать, бурчать, урчать»; предполагается, что «бука» — образование в детской речи от междометия «бу». Пока трудно с абсолютной уверенностью сказать, какая из этих этимологии верна, тем более что облик буки многопланов.

Буки обнаруживаются в поверьях соседствующих с русским народов: по рассказам мордовских крестьян Саратовской губернии, бука — род оборотня, «с виду похожий копну сена»; появляется он преимущественно ночью, гоняется за прохожими, издавая звуки, «похожие на рычание сердитой собаки»; любит кружить по площади вокруг церкви, а будучи застигнут сбежавшимся народом, проваливается «в землю, в тартар».

В поверьях алтайцев, тувинцев бук — нечто вроде оборотня; он может превращаться в животных, является в сумерках, вызывает болезни и ночные кошмары.

Домовой

Домово́й (кутный бог) — у славянских народов домашний дух, мифологический хозяин и покровитель дома, обеспечивающий нормальную жизнь семьи, плодородие, здоровье людей, животных.

Обычно домовым считался умерший член семьи, первопредок рода. Иногда полагали, что домового сотворили боги, что он даётся богами каждому дому.

Домового обычно представляли в облике хозяина или хозяйки дома живого или умершего (последнего умершего либо самого старшего человека в семье). Облику присущи некоторые звериные черты, указывающие на его потустороннюю природу: длинные торчком стоящие уши (либо только одно), покрыт шерстью (в цвет волос хозяина дома), длинные когти. Лохматость и косматость домового сулила богатство дому, поэтому у бедняков домовой ходил голый. Одежда домового — зипун или синий кафтан, белая или красная рубаха подпоясана кушаком. Если домовой показывается в чёрном — это предвещает беду.

Домовой может принимать облик любого члена семьи (особенно отсутствующего), животного (чаще змея, ласка, кошка, петух, крыса).

Живёт домовой в красном углу, на печи за трубой, в запечье и подпечье, у порога, на чердаке, в углу клети, в подполе. Его часто видят в хлеву (особенно на северной стороне), в яслях конюшне, сенном сарае, чердаке. В некоторых русских областях верили, что домовой живёт в специально подвешенной для него во дворе сосновой или еловой ветке с разросшейся хвоей, называемой «матка». Место, облюбованное домовым, нельзя занимать — можно заболеть.

Верили, что без домового в семье несчастья, поэтому при переезде в последнюю ночь или перед выходом из старого дома приглашали домового на новое место: «Хозяин мой, пойдём со мной». В XIX веке, в некоторых сельских приходах Калужской епархии крестьянин, перебираясь в новую избу, переносил из старой печи в новую горящие угли и приглашал домового в выстроенное жильё, обращаясь к нему с приветом: «Милости просим, дедушка, в новое жильё». В старой усадьбе открывали ворота или лаз из подполья, клали перед ним лапоть и кликали домового, затем вещи переносили в новый дом, а лапоть тащили всю дорогу на верёвочке, где якобы ехал домовой. Первый ломоть хлеба, отрезанный за обедом в новом доме, закапывали в правом углу под избой и снова кликали домового на поселение. Или хозяин с поклоном на восток с свежеиспечённой ковригой приглашал на новоселье домового и оставлял ковригу на припечке, — если поутру коврига оказывалась надкушенной, значит, домовой пришёл. Если взрослый женатый сын переезжал в новый дом, то с ним переезжали дети главного домового. На Русском Севере считали, что чужого домового, который новосёлам может мстить, необходимо выпроводить, а потом звать своего: «Ты уж освободи нам дом, помещение. Хозяева твои уехали, и ты уезжай». Чужой домовой покидал обычно дом в виде какого-то животного.

Когда строили новый дом в подпол клали монетку, а то и четыре — по четырём углам сруба — для домового. Когда первый каравай в новой печи пекли, горбушку отрезали, солили и забрасывали под печь — для домового. Считалось, что первый житель дома, или кто первым переступит порог нового дома — станет потом домовым.

Болотница

Болотница — в славянской мифологии хозяйка болота и жена водяного (болотника). Другие названия этого мифологического существа древних славян — «Омутница», «Лопатница», «Болотная баба». По своей природе, болотница — это русалка, хоть и не совсем обычная. Народная мифология делает её жительницей лесных болот и топей. В связи с этим, болотниц часто представляли, как недобрых духов. Болотница довольно коварное существо и может наказать человека, который вступил в её пределы — стянуть сапог или даже утянуть на дно болота.

Болотницу представляли как красивую девушку с гусиными ногами. Она проживает в огромном белоснежном цветке кувшинки, где прячет свои ноги от взгляда путников. Так как болотница отличается от русалок гусиными ногами и старается всегда поджимать их под себя, по этому признаку можно отличить болотного духа от обычного человека. Завидев человека, который посмел приблизиться к владениям хозяйки болот, она начинает горько плакать. Любой путник, услышав такие душераздирающие стенания, тут же пытается помочь бедняжке, но как только приближается к ней, болотница тут же набрасывается на него и утаскивает в пучину. Также болотница может изобразить утопление и обещать сказочные дары за своё спасение, но своего спасителя она утянет за собой. Зловредные существа также, по поверьям славян, могут насылать бури, сильные дожди, опустошительный град. У заснувших женщин они могут похитить нитки, пряжу, холсты.

 

Юрэй

Юрэй — в японском фольклоре неупокоенные души умерших, призраки. Призраков в Японии очень много — должно быть это самый многочисленный вид ёкаев — и названий у них тоже немало. Некоторые из этих названий обозначают каких-то конкретных духов, некоторые носят общий характер. Однако, самым распространенным словом для обозначения призрака является — юрэй. Обычно его переводят как «неясный, сумрачный дух» и это довольно очевидное объяснение, так как призраки обычно прозрачные. Юрэй еще и «потусторонний дух».

Если человек умирает неожиданно, например его убивают, или он совершает спонтанное самоубийство; если погребальные обряды были неправильно проведены или вообще не проводились; если человек перед смертью находился во власти сильных чувств, таких как любовь, ревность, ненависть или печаль, то рэйкон (дух, душа) превращается в юрэя, который может возвращаться в мир живых.

Пропуском для возвращения юрэю служит страстное желание добиться чего-либо. Это желание снова делает их отчасти людьми, у которых сохраняется первоначальный разум и прежний облик. Однако, юрэй — воплощенная цель, которая переполняет их существо и лишает многогранности чувств и желаний живого человека. Юрэй существует только ради достижения своей цели, и он «застревает» на земле до тех пор, пока не достигнет ее. Эта цель может быть различной: покарать убийцу, дать знать людям, где лежит непогребенное тело или просто передать какое‑то послание другу или любимому. А некоторые юрэи просто не желают мириться с фактом собственной кончины и преследуют своих живых родственников, сжигаемые злобой и завистью. Такие призраки будут насылать на свою семью болезни и несчастья, пока не изведут всех.

Считалось, что большинство призраков появляются такими, какими были при жизни, одетые либо в погребальные одежды, либо в то, в чем умерли. Таким образом, они мало чем отличались от живых людей. Однако, к концу XVII века рассказы о сверхъестественном и необычайном (кайдан) стали набирать все большую популярность и становились основой для театральных пьес, литературных произведений и других искусств. Это вызвало потребность более четко обозначить облик юрэев, чтобы их можно было без труда отличить от живых людей на сцене или в живописи.

Считается, что классический облик юрэев, дошедший до наших дней, сложился в эпоху Эдо (1603-1868) и выглядит следующим образом:

1) белое кимоно, запахнутое наоборот (правой полой на левую) и белый треугольный наголовник;

2) длинные черные растрепанные волосы;

3) согнутые в локтях руки и безжизненно свисающие в запястьях кисти;

4) отсутствие ног;

5) призрачные огоньки-хитодама, которые витают вокруг фигуры юрэя.

Как и всякий уважающий себя ёкай, призрак не бродит наугад где попало. Чаще всего он появляется там, где был убит или где лежит его непогребенное тело, или же следует за конкретным человеком: убийцей, возлюбленным, родственником и т. д. Еще одно притягательное для призраков место — вода. Вода практически везде считается границей между мирами, а в восточной традиции это опасная стихия, связанная с миром мертвых, которая очищает и уносит с собой все плохое, но в ее темной, холодной глубине можно утонуть. Поэтому ничего удивительного, что многие призраки появляются на мосту, возле колодца, реки или озера.

Избавиться от юрэя нелегкая задача. Самый простой способ — это помочь ему достичь цели. Когда причина, вызывающая у духа сильные эмоции, будет удалена, то он обретет покой и сможет отправиться в мир мертвых. Обычно это достигается если кто-то соглашается отомстить убийце призрака, если дух удовлетворяет свою страсть / любовь к предполагаемому возлюбленному или если непогребенное тело призрака находят и хоронят по всем правилам.

 

Хитодама

Хитодама (яп. человеческая душа) — согласно японскому фольклору, души недавно умерших. По легенде они принимают форму мистических огней.

Слово «хитодама» представляет собой комбинацию «хито» означающего «человек» и «тама» (сокращенная форма «тамасии») означающего «душа». Также они известны как ониби (яп. «демонические огни»). Предполагается, что подобные огни представляют сбой бледно-голубые или зеленые сферы с длинными хвостами. Возможно за эти огни принимали флуоресцентный газ иногда появлявшийся над могилами.

Обычно рассказывают, что хитодама появляется летом, вблизи кладбищ и в мрачных лесах. Также рассказывают, что огни появляются рядом с умирающим человеком, как проявление души, покидающей тело и готовящейся отойти в иной мир. Некоторые рассказывают, что видели эти огни непосредственно перед рождением ребёнка. Большая часть хитодам гаснет или падает на землю вскоре после того, как люди замечают их. Также утверждается, что хитодамы уводят путников с правильного пути и делают так, чтобы они заблудились. Некоторые полагают, что на самом деле подобные огни являются проделками кицунэ, использующих «лисье пламя» (кицунэ-би), чтобы сбивать путников с пути.

Тануки

Традиционные японские звери-оборотни. Считается, что, положив на голову листья, тануки могут превращаться в кого захотят. Способны оборачиваться как людьми, так и вещами.

Большие любители сакэ. Почитаются как ками, обеспечивающие успех в торговле. Tanuki — это енотовидная собака, распространенное дальневосточное животное, похожее на енота, но на самом деле относящееся к семейству собачьих (Nyctereutes Procyonoides), однако по устоявшейся литературной традиции слово переводится как «барсук».

Для японцев тануки — это популярные герои детских песенок, сказок и легенд, не особенно умные непоседливые создания, безуспешно пытающиеся подшутить над людьми. Они любят разыгрывать людей (скажем, превратившись в человека и купив саке на фальшивые деньги, сделанные из листьев), но обычно эти фокусы достаточно безобидны, а люди жестко мстят за них тануки. В общем, тануки изображаются как неудачливые, но милые создания, хотя некоторые из этих историй весьма жестоки. Однако по натуре тануки добры, отзывчивы и слишком доверчивы.

Наиболее популярная история c участием этих японских оборотней — «Bun Buku Chagama» — повествует о том, как тануки превратился в круглый черный чайник («тягама» по-японски) и его, конечно же, поставили на огонь.

Некоторым выдающимся легендарным тануки японцы строят храмы и поклоняются, как богам. Гениталии тануки — традиционный символ удачи, они считаются площадью 8 татами — 12 квадратных метров. Считается, что они приносят удачу. Если вы будете в Японии, то увидите у входа в лавки множество статуэток тануки с огромными гениталиями и бутылкой саке в лапе. Гениталии тануки — это не сексуальный символ, да и вообще японцы очень терпимы к такого рода юмору.

Начиная с XIII века в японской литературе появляется термин «кори», который объединяет и тануки и кицунэ в одну группу существ. Обычно «кори» значит «или кицунэ или тануки». Какое именно существо появляется в таких историях не столь важно. Как правило, это истории розыгрышей, жестоких или нет, что типично для обоих этих существ.

 

Бакэмоно

Одна из самых известных разновидностей ёкаев — это бакэмоно. В современном японском языке это слово обозначает просто чудовище, нечеловека. Однако, по сути это оборотень. Причем оборотень в самом широком смысле слова, так как к бакэмоно относятся и волшебные животные, меняющие свой облик (тануки, кицунэ и др.), и ожившие старые вещи, и такие существа как рокуро-куби (днем — обычный человек, а ночью — тварь с невероятно длинной шеей).

Дословно бакэмоно можно перевести как: «изменчивое, превращающееся (бакэ) нечто (моно)». При этом, слово «моно», которое обычно переводят как «вещь» включает в себя обширнейший список смыслов. «Моно» — это и неодушевленная вещь (как «отдельный объект материального мира, обладающий относительной независимостью, объективностью и устойчивостью существования»), и живое существо (животное или птица), человек, сверхъестественное существо, дух и т. д. При этом, «моно» обозначает не столько вещественность, материальность понятия, сколько некое свойство ему присущее, и в этом плане близко понятиям «мана», «ци» и прочим обозначениям для сверхъестественной энергии, которая есть как у живых существ и духов, так и у предметов.

Зная все это, не трудно понять, почему к бакэмоно относятся как живые существа, так и предметы. Главным условием для причисления конкретного ёкая к бакэмоно является его возможность превращаться, переходить из одного состояния в другое. Бакэмоно в свою очередь можно условно подразделить на хэнгэ — животных-оборотней; цукумо-гами — ожившие старые вещи, которым 100 и более лет; о-бакэ — все прочие «оборотни» не вошедшие в первые две группы.

Ёкай

Понятие «ёкай» пришло в Японию из Китая для обозначения некой энергии, которая пронизывает всё живое и неживое, заставляя их проявлять удивительные, необъяснимые, загадочные свойства. Эти свойства тоже в свою очередь называли ёкай. Ёкай была вездесуща и опасна, как бывает опасна любая стихия типа цунами, тайфуна или молнии. Однако, со временем понятие значительно сузилось и стало применяться для названия сверхъестественных существ.

Слово записывается двумя иероглифами со значениями «волшебный, чудесный» и «загадка, нечто странное, призрак». Видимо, именно иероглифическая трактовка слова ёкай наиболее точно соответствует тому, что скрывается за этим словом. Ёкаи столь многочисленны и разнообразны по своему внешнему облику, привычкам, функциям и месту обитания, что все вместе и каждый в отдельности они только и могут пониматься как «нечто странное и чудесное». Ёкаи вполне материальны и антропоморфны, хотя их облик чаще всего необычен. Более того, именно в этой необычности и заключена их особая притягательность.

Неординарность внешнего вида ёкаев привлекает и озадачивает героя народных сказок и легенд. Все ёкаи любят обитать в строго определенных местах, они привязаны к «сфере своей деятельности». Одни живут в реках и никогда не перебираются в море. Другие ждут запоздалых путников на горной тропинке и никогда не приближаются к человеческому жилью. Ёкаи не ищут встречи с человеком нарочно. Они живут своей собственной жизнью, в которую вдруг, случайно вторгается человек, и получается, что человек сам пришел к ёкаям, а не они к нему. Именно поэтому встреча с неведомым носит в японском фольклоре случайный, незапланированный характер. Ёкаи — дети полутьмы, время их появления, как правило, связано с угасанием дня, отчего даже часы от наступления сумерек до темноты принято называть «оума-га доки» («время встречи с демоном»). По сути, всех японских ёкаев можно разделить на пять больших групп (это классификация выдающегося этнографа и знатока народной японской культуры К. Янагиты): обитающие в горах; обитающие в водоёмах (море, река, пруд); обитающие на обочине дороги; обитающие в домах; ёкаи, которые, появляясь при совершенно конкретных обстоятельствах и в строго определенных ситуациях, не столь уж сильно привязаны к ландшафту.

Сейчас слово «ёкай» (с подачи фольклориста Сигэру Мидзуки) используется как общее обозначение для всех сверхъестественных существ в японской мифологии. То есть и лиса-оборотень, и призрак, и ожившая старая сандалия — все эти существа ёкаи. Однако, одно время бытовала точка зрения, что ёкай — сверхъестественные существа НЕчеловеческого происхождения, причудливой формы (один глаз, одна рука, нога и т. д.), которые обычно не наносят существенного вреда людям, в основном лишь пугая. Все прочие «чудесные нечто» считались отличными от ёкаев существами со своими названиями и функциями. Эта точка зрения до сих пор существует и имеет на это право, потому что фольклор — это не наука в прямом смысле слова и точных доказательств не существует. Каждый просто выбирает ту точку зрения, которая кажется ему наиболее логичной и полной.