Оборотень

Единого мнения о том, кого считать оборотнем, нет. Исследователи то и дело впадают в крайности, то учитывая всех, кто способен менять свой облик, то ограничиваясь старыми добрыми вервольфами. Дескать, настоящие оборотни лишь они, а остальные — так, примазались. Истина же, как и водится, лежит где-то посередине.

Видимо, оборотнями нужно считать тех, кому форму менять природой не положено, а они меняют, причем регулярно. Боги, черти и чародеи проходят все же по другому ведомству, хотя спутать можно.

Согласитесь, глупо считать оборотнем Зевса, хоть он и превращался направо и налево (налево все-таки чаще — Леда, Европа и Даная тому свидетельницы), или Афину, регулярно обращавшуюся совой. Для богов смена облика — такая мелочь! Выведем за скобки и адский контингент, который сколько угодно может притворяться козлами, котами и тому подобными жабами, суть-то остается прежней, диавольской. Чуть сложней с ведьмами и колдунами, но те, кто становится животным на короткий срок и с конкретной целью (сбежать, подслушать, форсировать ту или иную преграду), еще не оборотни. Ну обернулась Марина Мнишек сорокой и вылетела в окно, а кто б на ее месте не обернулся, если б умел?

Закономерен вопрос, являются ли оборотнями царевны и принцы-лягушки, уж, за которого вышла бедняжка Эгле, Финист Ясный сокол и прочие фольклорные женихи и невесты, что, оземь грянувшись, становятся красными девицами и добрыми молодцами.

Тут будем исходить из того, что для оборотня обращение естественно, оно часть его природы, а не какое-то особое отдельное колдовство, свое или чужое. Соответственно, Василиса, хоть и была весьма активна, снимая и надевая лягушечью кожу по своей воле и разъезжая по пирам, оборотнем в полном смысле этого слова не являлась. В отличие от Ворона из сказки «Солнце, Месяц, Ворон» или того же Финиста.

Ну а те, кто раз и навсегда волею богов, проклятия или еще каких обстоятельств становился лаврами, пауками и кукушками, и вовсе не оборотни. Как и «кавалеры» Цирцеи, демонстрировавшие после удара волшебным жезлом свою подлинную свинскую или львиную сущность.

Оборотни же — создания «двуединые» (как минимум) по определению, имеющиеся в их распоряжении образы им равно комфортны и привычны, но при этом неестественны, причем в обе стороны. Согласитесь, человеку в принципе не положено бегать по ночам в звериной шкуре. А представьте себе, каково волку или лисе обращаться в нечто безволосое, дурно пахнущее, страшное?..

По происхождению оборотней можно делить, как дворян, на потомственных и личных. С потомственными все ясно — мрачное наследие прошлого, порой через множество поколений. Некоторые исследователи склонны считать оборотнями лишь эту категорию, полагая прочих всего-навсего околдованными. Ну выпил что-то вредное, ну стал козленочком, делов-то?

Оборотничество же личное можно получить разными способами:

1 По собственному желанию. Само собой, не сразу, но, если очень постараться, найти знающих людей или соответствующие артефакты, может и выйти.

2 В наказание. За нарушение запрета или совершение проступка в интервале от неблагодарности и банального хамства до мрачной уголовщины.

3 Вследствие проклятья. Тут чего только не бывает, причем результаты удивляют не только проклятого, но и проклявшего. Проклял папенька дочь за утраченную девственность — вышла чайка. Дети не подали больной матери воды — получились филин и кукушка. Впрочем, угодить в кукушки можно по-разному. Например, с горя, как дочь убитого князя Лазаря.

4 Вследствие чужого колдовства. Здесь особенно лютовали мачехи и свекрови. К счастью, подобные чары, как правило, можно так или иначе снять.

5 Вследствие стечения обстоятельств и соблюдения неких мало кому ведомых условий. Этот вариант доступен не только людям. Жили себе обычная рыба, змея, лиса, мышь, жили, а потом — раз, и оборотень! А почему? Да мало ли… Столько-то лет стукнуло или столько-то поколений прошло. Не видел никто некий срок. Не слышали колокольного звона или петушиного крика. По дальневосточной же традиции дар оборачиваться получает любая достаточно старая вещь или зверь.

А травки и фонари, пока они вещи, размножаются человеческими эмоциями: вниманием, страхом и так далее. А когда превратятся, то могут попробовать завести потомство, как люди, только редко из того получается что-то хорошее.

Говорить об оборотнях можно долго, но не оптом, а в розницу, уж больно они разные. Они рознятся в и человеческой ипостаси, как рознятся зулусы, японцы, германцы, славяне и индусы, но в нечеловеческом варианте различия еще сильнее. Хищные, травоядные и всеядные. Млекопитающие, птицы, рептилии, рыбы и моллюски. Животные, растения и неодушевленные предметы — все они способны превращаться, выходить на контакт с человеком, пакостить, помогать, любить и ненавидеть.

Оборотни волки не подвержены старению и физическим заболеваниям благодаря постоянной регенерации (обновлению) тканей. Поэтому они практически бессмертны. Однако их можно убить, смертельно ранив в сердце или мозг, или иными способами, которые повреждают сердце или мозг (например, через повешение или удушение). Считается что серебро так же смертельно для оборотня.

Хотя по своей сущности оборотень является волком, находясь в волчьей форме, он тем не менее сохраняет человеческие способности и знания, которые помогают ему убивать. Такие вещи, как определенный выбор жертв, обход ловушек и человеческая хитрость становятся очевидными при расследовании дел, связанных с оборотнями.

Существует несколько способов стать волком оборотнем: Оборотни — Худ. Rowena Morill

  • посредством магии;
  • быть проклятым кем-то, кому вы причинили зло(проклятие Ликаония/Lycaeonia);
  • быть укушенным оборотнем;
  • быть рожденным от оборотня;
  • съесть мозг волка;
  • сделать глоток воды из волчьего следа в земле или из водоема, из которого пила волчья стая;
  • вкусить жареной волчьей плоти;
  • носить одежду, сделанную из волка;
  • родиться в канун Рождества.

В первых четырех случаях кровь человека становится зараженной или проклятой.

Человек, который стал оборотнем не по своей воле (рождение, проклятие или укус) не считается проклятым необратимо до тех пор, пока не попробует человеческой крови. Как только он это сделает, его душа будет проклята вечно и ничто не сможет его исцелить. Но даже если он после этого не будет пробовать человеческую кровь, его душа не сможет попасть в рай и человек останется на Земле до самой своей смерти, пока на нем лежит проклятие.

Оборотней чаще всего изображают какими-то чудищами; так, например, у греков это — тощий колдун с головой осла и хвостом обезьяны. У них верят, что в мрачные зимние ночи, особенно со дня Рождества до Богоявления, оборотни шастают повсюду и пугают людей. После водоосвящения воздух очищается от этих чудищ, и они мгновенно исчезают.

На разных континентах воображение облекало человека в шкуры различных зверей: леопарда, ягуара, лисы… Но самое распространенное представление об оборотне связано с волком. С человеком, превратившимся в волка или в существо с явными «волчьими» признаками. Иногда становятся хищником по своей воле, но чаще в волка превращают злые посторонние силы. Превращение происходит с помощью подсобных средств: притираний, мазей, пояса или одеяния из волчьей шкуры. Оборотень крупнее и сильнее обыкновенного волка, а главное — преступно любит человечину.

Почему волк?

На протяжении многих столетий он оставался существом вполне фантастическим — даром что охотники и крестьяне немало знали о его повадках (еще в XX веке волки изредка забегали на улицы, скажем, Парижа). Своеобразие средневековой психологии в том и состояло, что будничные наблюдения нисколько не подрубали крылья фантазии. Бестиарий верно подмечали прожорливость и силу волка, умение бесшумно подкрасться к овчарне — и тут же добавляли: от голода волк жрет землю, шея у него «негнучая» — поворачивается он только всем телом; ежели человек завидит волка в лесу первым, тот его не тронет, потеряв всю свирепость от человеческого взгляда; но уж если первым заметит путника волк — пиши пропало, человек теряет дар речи. От древних римлян пришла поговорка о молчуне: «Ты что, волка увидел?»

Поверье сохранилось, но христианский бестиарий присовокуплял совет: человек, оцепеневший от страха при виде волка, должен сбросить с себя одежду, найти два камня, стать на сброшенную одежду и колотить камень о камень, пока хищник не уйдет восвояси. Одежду, которую сбрасывает с себя человек, бестиарий уподоблял грехам, два камня обозначали когда апостолов, когда пророков, а порой — и самого Христа. Горе простаку, который воспринял бы эту аллегорию как руководство к действию и вздумал бы пугать настоящего волка своим голым телом.
Безоглядно ненавидеть волка человек тем не менее не осмеливался никогда. Что-то, пугая, притягивало.

Коварный хищник искони был естественным символом ночи и зимы. даже самой смерти (египетский бог с головой волка провожал умерших в царство мертвых). Но наши далекие предки замечали в волке и какое-то загадочное свойство, роднившее его с солнцем. Проворство? Неутомимость? То, как он «катится» вслед за добычей? Мощь и свирепость — и этого достаточно было, чтобы стать символом солнца?

В незапамятные времена многие животные перебывали тотемами. Ни в какого хищника охотники и воины не перевоплощались столь самозабвенно и истово, как в волка: свирепость, выносливость, удачливость зверя восхищали первобытное сознание. Не могло это кончиться добром.

Геродот передавал рассказ о некоем североевропейском племени, члены которого ежегодно на несколько дней превращались в волков. Такой «манией величия» страдали многие племена в разных концах Европы. Например, у балтов были воины — слуги бога-волка, которые шли в бой буквально белены объевшись (принятие наркотика было частью ритуала). Во время сражения такие воины в своей галлюцинации счита-ли себя волками. Кое-кто из них безвозвратно застревал в образе волка — и тогда человека-волка убивали, чтобы он не нанес ущерба стадам…

Германские воины-волки, по преданию, так свирепы, что не нуждались в оружии и убивали врагов своими щитами. Но саги повествуют и о кровожадных разбойниках. тоже мнивших себя волками. Это не мешало верить, что героические предки со смертью превращаются в волков, и боги скандинавов и германцев — Один, Вотан — сам»» были подобны воинам-оборотням. А конец мира представлялся как пришествие Фенрира — вселенского Волка, который откроет пасть от эемлм до неба и пожрет все и всех (даже Одина).

Древние греки начинали с поклонения Зевсу Ликейсиному («ликос»—значит волк) Когда-то этот вол кол сдобны и бог «требовал» человеческих жертв, и лишь позже, во вре-мена олимпийской религии. возник миф о царе Ликаоме, которого Зевс превратил в волка, ибо тот дерзнул угостить верховного бога челове-чьим мясом. Аполлон также был богом-оборотнем, одно из его имен — Ликейос. (В «Илиаде» Гомер называет Аполлона рожденным от волчицы; там же, кстати, следует рассказ о человеке-оборотне).

В Аркадии, где Ликаон считался основателем государства и первым царем, проходили пышные празднества — Ликайи, во время которых посвящаемые становились волками на девять лет — после того, как они собственноручно приносили человеческую жертву. Торжественно проходили в Древнем Риме и волчьи празднества — луперсалии: ведь легендарные основатели «Вечного города» были вскормлены волчицей…

Здесь какая-то философская бездна: отчего зверь, ничем не угодивший человеку, вновь и вновь оказывается мил человеческому сердцу? Неужели это всего навсего. как писал Юнг, общность вины за давнее каннибальство? Но какая у нас общность вины с сереньким волчком из колыбельной, с Серым волком, помогавшим Ивану-царевичу, с волками, воспитавшими Маугли?..

Другое очевидно. Человек слишком часто прикрывался серой шкурой в поисках силы. ловкости, и самое главное, безнаказанности. Нельзя так долго играть с огнем. И искра привела к пожару. В дальнем углу сознания тлело и временами — то в одном, то в другом человеке разных эпох — вспыхивало особого рода безумие — ликантропия. Состояние, в котором человек воображает себя волком и становится социально опасным, способным на любое насилие и на убийство.

Христианство яростно искореняло все волчьи культы как языческие, и в конце концов «положительный образ» волка остался только в фольклоре. Первые отцы церкви решительно отрицали и само вероятие превращения человека в животное, но вот в раннем средневековье теологи заколебались. Святой Бонифаций из Майнца еще не верил, что дьявол способен превратить человека в волка, но уже не сомневался, что человек своей злой волей может стать зверем. Самого сатану все чаще рисовали в облике волка. Люди — божьи овцы, их поглотитель — волк, враг божий… Папские буллы XV века против колдовства и ересей подогревали страсти вокруг перевоплощений дьявола в человеке, а человека — в волка.

Первая массовая истерия— выявление и преследование оборотней (в том числе оборотней собак и кошек!) — прокатилась по Европе в XIV веке. Два столетия спустя оборотомания достигла нового пика. Следующая (последняя) массовая вспышка длилась во Франции с 1570 до 1610 года и сопровождалась небывалой «теоретической дискуссией». Покуда крестьяне забивали кольями всех подозрительных прохожих, а суды приговаривали к сожжению одержимых ликантропией (а вкупе и невинно оболганных), ученые мужи писали трактаты, магистерские диссертации и памфлеты на тему оборотничества.

Ликантропия оказалась важным оселком для проверки соотношения сил бога и дьявола, а потому и предметом яростных теологических битв. Если бог всесилен, то как он допускает бесчинство дьявола — превращение им человека в волка? Один ученый восклицал: «Тот, кто смеет утверждать, что дьявол в силах изменить облик творения божьего, тот утратил разум, тот не ведает основ истинной философии». Другой возражал: если алхимик может превратить розу в вишню, яблоко — в кабачок, тогда и сатана способен менять облик человека… силой, данной богом!

Самым нашумевшим случаем был процесс в XVI веке над неким Жилем Гарнье, наводившем ужас на жителей северных французских деревушек. По мнению современников, нищий бродяга Гарнье встретил в лесу дьявола, продал ему душу, а взамен получил снадобье, благодаря которому мог превращаться в волка. Так или иначе Гарнье действительно загубил множество душ: насиловал женщин, занимался убийством детей, людоедством, отгрызал у трупов убитых им мужчин гениталии… Его поймали, допрашивали и пытали в Доле в 1574 году. Протоколы допросов и сейчас читаются как детективный роман.

Подобных протоколов сохранилось немного, документированы единичные случаи ликантропии из тысяч и тысяч. Психоз «помогал» во времена дичайшего голода: позволял людям или списывать на оборотней людоедство, или же безумием «заслониться» от бога, когда отчаяние приводило к людоедству.

Теологические споры завершились выводом, что дьявол не превращает человека в волка, а только одевает его облаком и заставляет других видеть в нем зверя. Рождается оборотень от нормальной женщины, грешившей с бесом. Или с оборотнем. Едва она забеременела — возврата уже нет, дитя обречено темным силам. Более обычный случай появления оборотня:

вселение в человека дьявола или колдовство. В обоих случаях жертва никакой силой воли не может справиться с роковой метаморфозой. Можно также заразиться ликантропией при контакте с оборотнем — через порез на коже, если туда попадет слюна человекозверя, или от укуса. (Впрочем, варварский аппетит чудовища редко ограничивается укусом…) В некоторых восточноевропейских преданиях на оборотня нет никакой управы — даже крестом нельзя отвадить! По сербским поверьям, можно обезопасить дом от оборотней, натерев его по щелям чесноком. Убить оборотня можно лишь серебряной пулей или жезлом, благословенным в той или иной церкви…

Особые случаи оборотничества — когда зло само ищет выход из человека, и он сам норовит стать монстром. Во время ведьминых шабашей такие люди на перекрестках дорог или опушках леса оставляют клочки своих волос, кожи. капельки крови. Дьявол собирает это приношение и одаряет негодяев особым втиранием, составленным из частей жабы, змеи, ежа, лисицы и, разумеется, волка. В полнолуние мерзавец обратится в оборотня. В быту оборотня можно опознать по запавшим глазам, которые светятся в темноте, по шелудивым ногам, по шерсти на ладони, по тому, что указательные пальцы у них длиннее средних, а при нарождающемся месяце на бедре выступает тайный знак…

Оборотню в «большой литературе» не повезло. Сюжет использован доброй сотней писателей — начиная с эпохи романтизма в моду вошло демоническое и иррациональное, и оборотень стал перебегать из романа в роман. Но настоящих удач не было. Даже с конвейера Дюма-отца оборотень вышел какой-то анемичный и совершенно нестрашный…

Но зато отыгралось на оборотнях кино! Со своего первого экранного появления в 1913 году человековолк прочно утвердился в массовом кинематографе. В 1981 году приза «Оскар» удостоился герой фильма «Американский оборотень в Лондоне» — «за лучший грим»! Сюжет картины немудрящий, но техническое совершенство съемок сразило даже привычных ко всему зрителей: волчьи клыки, шерсть, морда вырастали прямо на глазах — крупным планом, так сказать. без подделки.

Находку поспешили тиражировать в новых фильмах об оборотнях. Как и в других случаях, коммерческий успех в массовом кинематографе одновременно свидетельствует о закате доброго старого мифа…

Превращения в волка современный человек боится в последнюю очередь. В круговерти городских буден не превратиться бы в автомат! Или. как подсказывают те же фантастические кинозрелища, в инопланетянина. Те тоже «произрастают изнутри» человека, узурпируют и тело его и сознание. Хоть волком вой от подобных фантазий!

Оборотень как фантастическое существо просуществует еще долго. Наверно, пока жив его основной компонент — человек, существо совершенно фантастическое и непредсказуемое. И только когда ненависть человека к человеку наконец окажется выдумкой, которую мы долгое время — веков сорок — принимали за правду, а недоверие превратится в смешной пережиток, вздорная фантазия о человеко-нечеловеке останется невостребованной.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *